Лисса стояла неподвижно, со слезами на глазах, чувствуя себя полной идиоткой. Какого, спрашивается, черта она вообще собиралась здесь делать? Друзьям Эйдана явно виднее, что предпринять для спасения их командира. Скорее всего, она просто будет болтаться у них под ногами.
— Я видел куда, — сказал Филип, махнув в сторону своих людей, державшихся вместе, но не строем. — Проследил с панели управления.
— Ни хрена себе! — неожиданно буркнул Коннор, и все уставились на него, обеспокоенные прозвучавшей в его голосе тревогой.
Лисса тоже растерянно посмотрела на него, а потом повернула голову, проследив за его взглядом.
В свете ближайших восходящих потоков было видно, что вокруг них сомкнулось расплывчатое кольцо клубящихся теней, расширявшееся буквально с каждой секундой.
— Что это? — пролепетала Лисса, чувствуя, как живот ее свело от ужаса.
— Кошмары. — Филип извлек меч. — Тысячи Кошмаров.
ГЛАВА 16
Лисса взирала на клубящуюся черноту расширившимися в ужасе глазами. Кошмары были полупрозрачны, они постоянно меняли форму и беспрерывно издавали странные высокие звуки, действовавшие на нервы, словно царапанье ногтями по классной доске. Среди всей этой какофонии изредка слышались и слова, но бессвязные и невнятные, не позволявшие ничего разобрать.
— Что они делают? — спросила она, присев, чтобы лучше видеть происходящее между ногами гигантов, выстроившихся вокруг нее оборонительным кольцом и беспрестанно переступавших.
— В том то и дело, что ни хрена, — ответил Коннор.
Лисса замолчала, но минута тянулась за минутой, и она не выдержала.
— Там происходит что-нибудь, чего я не вижу?
— Ничего не происходит, — пробормотал Филип. — В этом и проблема.
Лисса протолкнулась вперед, чтобы чуточку лучше видеть.
— Ха! — Ей было трудно примириться с тем, что ночные кошмары, заставлявшие просыпаться в холодном поту, — это какие-то дурацкие клубящиеся струйки дыма. — А ну, брысь!
Клубящиеся тени колыхнулись назад.
— Дерьмо! — Коннор уставился на нее расширенными, встревоженными глазами.
Она скорчила рожицу, пробормотала: «Прошу прощения» — и только потом заметила, что все смотрят на нее, разинув рот. Вздохнув, она отступила обратно, в центр кольца. Ничего себе — ее ребяческая выходка оказалась в центре внимания.
— Она притягивает их, — произнес Коннор с очевидным почтением. — Но в то же время они боятся ее. Ни за что бы не поверил такому, если бы не видел все своими глазами.
— Нам необходимо выяснить, на что, черт побери, она на самом деле способна, — заметил Филип, повернувшись так, чтобы видеть одновременно и ее, и Кошмары. — Я думал, сам факт ее появления припугнет Старейших и это даст нам хоть небольшое, но преимущество. Припугнуть-то он припугнул, спору нет, но вот насчет второго имеются сомнения. Боюсь, случилось как раз противоположное.
— Ты выяснил что-нибудь в контрольном помещении? — спросил Коннор.
— А нельзя обсуждать все это по пути, направляясь на выручку Эйдану? — вмешалась Лисса. — В настоящий момент меня не больно-то волнует, что там на мой счет говорится в пророчествах.
— Но это очень важно для нас, — отозвался Коннор, внимательно глядя на нее нордическими голубыми глазами.
— Знаю, — понимающе вздохнула она. — Эйдан рассказывал, что веками искал меня, пытаясь выяснить, на что я на самом деле способна. Я осознаю, что значит для всех вас эта легенда, и обещаю: если вы поможете мне вернуть Эйдана, я обязательно помогу вам установить, каким образом во все это вписываюсь и чего от меня можно ждать.
— Капитан нужен нам здесь, — заявил один из бойцов, не отводя натренированного взгляда от Кошмаров. — Сражаясь под его началом, мы ни разу не потерпели поражения. А какой нам будет от него прок, если он окажется в твоем мире?
По рядам прокатился одобрительный гомон.
— Я признаю возможность того, что он останется с вами, — ответила Лисса, вскинув подбородок и решительно отказываясь давать волю слезам в присутствии соратников Эйдана. — Что меня не устраивает, так это такая ситуация, когда он наполовину здесь, наполовину со мной.
— Быть может, в этом-то все и дело, — высказал догадку Коннор, подойдя поближе. — Быть может, Врата, которые тебе вроде как предстоит открыть, предназначаются вовсе не для Кошмаров. Они явно понятия не имеют, что им с тобой делать. Быть может, речь идет о проходе между Сумерками и твоим миром.
— Ни в коем случае! — Она скрестила руки на груди. — Эйдан рассказывал мне, что все силы Избранных и созданы были для того, чтобы не допустить Кошмары в мой мир. Я никогда не пойду на такой риск.
— На самом деле, — мягко заметил Филип. — Избранные были созданы для того, чтобы убить тебя.
Что ответить на это, она просто не знала.
— Давайте посмотрим, не дадут ли они нам уйти без боя.
Вернув меч в ножны и держа кинжал у бедра, Коннор пристроился сзади Лиссы, обнял ее загорелой рукой за талию и медленно поднялся в воздух. Она мертвой хваткой вцепилась в державшую ее руку.
Кошмары буквально забились в ярости, извергая безумные звуки, но напасть не попытались.
Филип и его бойцы, держа мечи наготове, тоже поднялись в воздух, и лишь когда противник остался далеко внизу, клинки по команде Филипа, отданной на незнакомом ей языке, вернулись в ножны.
— Сразу за возвышением будет озеро.
— Я знаю, где это, — кивнул Коннор. — Вперед!
Они быстро скользили сквозь вечерний туман, а Лисса изучала расстилавшийся внизу ландшафт. Этот прекрасный край был миром Эйдана, миром, который он веками защищал в сражениях, рискуя жизнью. В этом мире он был практически бессмертным и обладал способностью творить многое одною лишь силой мысли. Глаза Лиссы жгли слезы, и ей начинало казаться, что Земля — это не место для Эйдана. Он нашел способ вернуться сюда, а ее предупреждал заранее: если они расстанутся, то уже навсегда.
Голос Коннора загромыхал у самого ее уха.
— Если Кросса держат под озером, приблизиться туда незамеченными не удастся.
— Ты был там? — покосившись на Коннора, спросил Филип.
— Ну не совсем. В подводной пещере мне бывать не доводилось. Но насколько я понял, в нее только один вход и никакая маскировка там не срабатывает.
— Проклятье! — В голосе лейтенанта слышалось такое отчаяние, что Лисса вздрогнула.
— А что будет всем вам за попытку освободить капитана Кросса? — спросила она. — Наверное, Старейшие придут в ярость?
Все бойцы помрачнели, и лишь Коннор угрюмо пробормотал:
— Мы осознаем риск.
