– Боже, как я устал!
Уилл Брайент кивнул, продолжая перелистывать страницы контракта.
– Вы уверены в том, что платежи Сато должны проходить через нашу компанию «Майами энтертэйнмент»?
– Да. Так будет легче избавиться от налогов. На компании куча долгов, под шумок мы ее ликвидируем и вместе с ней загоним два казино. Это даст достаточно денег, чтобы войти в синдикат спутниковой связи и профинансировать сделку с Эллисоном.
Брайент кивнул:
– Это должно сработать.
– Это сработает. – Трамбо сел. – Как думаешь, Хироси не купится на историю, что Санни всю ночь развлекался с девочками, а сейчас где-нибудь отмокает?
Брайент положил контракт на кофейный столик.
– Санни любит развлекаться. Но после этого всегда приходит на работу вовремя. Боюсь, мистер Сато вам не поверит.
– Бобби прослушивал разговоры?
В номерах японцев были установлены подслушивающие устройства. Все разговоры записывались на магнитофон, а потом их прослушивал Бобби Танака, знающий язык.
– Он говорит, что мистер Мацукава против сделки.
– Старый пердун! Лучше бы эта штука сцапала его, а не Санни.
– Зато Инадзу Оно «за». А он ближайший друг и советник мистера Сато.
Трамбо закрыл глаза.
– За четыре миллиона этот ублюдок Оно мог бы уговаривать и получше. Наверное, Сато обещал ему порядочный кусок курорта, если он будет торговаться до последнего.
– Наверное. Во всяком случае, все в порядке, кроме подписи.
– Подписать нужно сегодня. Проклятый вулкан дымит все сильнее. Не думаю, что нам удастся удержать дела под контролем еще хотя бы день. Сколько туристов осталось?
– М-м-м… – Уилл заглянул в блокнот. – Одиннадцать.
– Одиннадцать, – упрямо повторил Трамбо. – Одиннадцать человек на пятьсот номеров.
– Мистер Картер предупредил их…
– Картер? Этот тип еще здесь?
– Да, но… вы же его еще не уволили.
– Просто я вспомнил… где этот жирный гаваец?
– Джимми Кахекили?
– Точно. Он еще здесь?
– Он в столовой, ест пирожные. Топор все еще с ним. За ним следит Майклс.
– Отлично. Он может понадобиться, когда кругом ходят такие типы, как Кэтлин, Майрон Кестлер и этот Картер.
Трамбо с застывшей улыбкой потер виски.
– Босс, у вас болит голова?
Тут зазвонил радиотелефон.
– Алло, Трамбо слушает!
– Мистер Трамбо, – голос принадлежал Фредриксону, – мы нашли Санни Такахаси. Прием.
Трамбо вскочил с дивана:
– Он жив?
– Да, сэр. Насколько я могу судить, даже не ранен. Прием.
Байрон Трамбо ухватил своего помощника за плечи и исполнил с ним несколько замысловатых па. Уронив Брайента в кресло, он схватился за трубку:
– Давай его скорее сюда. Получишь премию.
В трубке протрещали помехи.
– Лучше вам приехать, мистер Трамбо. Прием.
Миллиардер нахмурился:
– Где ты находишься?
– На поле петроглифов. Знаете, там, где беговая дорожка уходит в скалы. Прием.
– Черт, я знаю, где это! Зачем мне туда ехать? Санни с тобой?
– Да, сэр. Он здесь и мистер Диллон тоже. Прием.
Трамбо обменялся недоуменными взглядами с Уиллом Брайентом.
– Диллон? Слушай, Фредриксон, давай скорее сюда Санни, а с тем можешь не…
– Я думаю, вам нужно на это взглянуть, мистер Трамбо. – Голос охранника был странно гулким, словно он говорил через трубу.
– Черт, давай сюда этого япошку или… Фредриксон! Фредриксон? Черт!
Трамбо рванулся к двери, на ходу вытаскивая браунинг. Брайент поспешил за ним.
– Нет! – Миллиардер сделал отрицательный жест. – Оставайся здесь и собери всех в конференц-зале. Я притащу Санни через десять минут. Пусть из него хоть мозги вышибли, главное, чтобы он присутствовал. Скажи Сато, что его дорогой мальчик нашелся, и все ждите нас.
Он поехал на лифте вниз, а Брайент направился к номеру Сато.
Трамбо быстрым шагом прошел через вестибюль в ресторан, потом в столовую. Джимми Кахекили сидел у стойки и поедал пирожные, придерживая другой рукой топор. Из угла за ним как ястреб следил Майклс.
– Мистер Трамбо! – воскликнул Бри, шеф-повар, размахивая руками. – Эта гора жира сидит тут уже три часа! Как хорошо, что вы пришли!
– Замолчи, Бри. – Трамбо подошел к стойке. – Слушай, мне надо прогуляться на поле петроглифов. Пошли, будешь меня охранять.
– Да, сэр.
Майклс вскочил, застегивая пиджак, из-под которого торчала рукоятка револьвера.
– Да не ты. – Трамбо ткнул пальцем в пятисотфунтового гавайца. – Ты.
Джимми Кахекили продолжал уписывать пирожные, не обращая никакого внимания на Трамбо.
– Десять тысяч долларов! – крикнул миллиардер ему в ухо.
Гигант оттолкнул блюдо, встал со стула, жалобно заскрипевшего под его тяжестью, и пошел к выходу.
Кахекили не влезал в тележку, поэтому Трамбо решил идти пешком. Пока они шли на юг к бару Кораблекрушения, тень гавайца закрывала его, как зонтик.
Они уже дошли до большого пруда, когда Трамбо остановился так резко, что Джимми Кахекили едва не налетел на него.
Впереди их ждали Кэтлин Соммерсби Трамбо, Майя Ричардсон и Бики. Улыбающийся Майрон Кестлер расположился в сторонке под кокосовой пальмой. Все три женщины о чем-то оживленно болтали, но, увидев Трамбо, все они скрестили руки на груди и вопросительно воззрились на него. Солнце играло на отлакированных ногтях.
– Мистер Трамбо, – новоанглийский акцент Кэтлин был так же безупречен. – Мы вас давно ждем.
Глава 18
На Пауна-эва приходит ночь, буря приходит с ней.
Вырваны с корнем стволы дерев, брошены средь камней.
Листья лехуа под ветром шумят, падают наземь цветы
Бог Пауна-эва грозно рычит среди потоков воды.
О Пауна-эва! Я шлю тебе зло!
К битве готовься, время пришло.
Гибель нахлынет, точно волна,
Будет жестокой наша война!
Заклинание от врагов Пеле
18 июня 1866 г., безымянная деревня на берегу Коны
Возникшее из тумана существо избрало своей жертвой преподобного Хеймарка и набросилось на него столь стремительно, что даже мистер Клеменс не успел сдвинуться с места, – к тому же я видела, что его продолжают удерживать невидимые руки. Существо, бывшее прежде юношей Халеману, обволокло несчастного священнослужителя, словно пожирая его. Преподобный пытался кричать, но крик раздавался откуда-то издалека, как сквозь вату. Я не могла встать, прикованная к месту той же силой, что держала двух моих спутников. Из тумана донесся леденящий душу звук – надеюсь никогда больше не слышать ничего подобного. Похоже было, что огромный, невыразимо безобразный зверь грызет рядом с нами свою добычу.
Наконец преподобный Хеймарк затих, и туманное создание – Пауна-эва? – начало сгущаться в темную фигуру. Чавкающие звуки сменились бульканьем, как будто зверь, торопясь, лакал воду. Потом все смолкло.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
