Как-то, проезжая по Бердичеву, Котовский увидел, как красноармейцы разбирали высокую трубу разрушенного и заброшенного кирпичного завода. Трубу разбирали на кирпичи, которые срочно понадобились для кладки печей. Комкор приказал прекратить разборку. По его распоряжению были приняты меры для восстановления кирпичного завода, и вскоре корпус имел свой кирпич.
К казармам, на Лысую гору, была проведена узкоколейка протяженностью в несколько километров. Котовский следил за размещением частей, чертил планы конюшен, проверял систему вентиляции, испытывал качество брусьев, трапеций и других гимнастических снарядов.
Он упорно работал над тем, чтобы создать благоприятные материальные условия для успешного проведения боевой подготовки.
В боевой обстановке Котовский нередко собирал свою «походную академию», — т. е. созывал своих командиров и вместе с ними разбирал только что закончившуюся операцию, с тем чтобы извлечь уроки и обобщить опыт. И он не раз сетовал на то, что ему, так же как и большинству его товарищей, не удалось в свое время поработать над военной книгой, над военной теорией.
Встречаясь с командирами, прибывшими на фронт из Москвы, из военных академий, Котовский буквально набрасывался на них, требуя, чтобы они как можно больше рассказывали ему из того, что знали сами. Теперь же, когда отгремели бои, Котовского уже не могла удовлетворить «походная академия». В корпусе организуются повторные курсы для командного и начальствующего состава, школа для младших командиров. Котовский стремится к тому, чтобы люди, получившие огромный боевой опыт, вооружились и теоретическими знаниями».
По инициативе Григория Ивановича в корпусе было создано военно-научное общество, курсы переподготовки командного состава, трехмесячные курсы штабной службы. Для чтений лекций по тактике, стратегии и военному искусству Котовский приглашал военных специалистов из Харькова, Киева и Москвы. В полках работали библиотеки.
Из внутренней переписки корпуса: «Боевой задачей каждого красного бойца должно быть желание получить через книгу тот запас знаний, который по возвращении его домой даст ему возможность поднять духовно и материально благосостояние его села» (Котовский).
Уже через год после формирования 2-й корпус принял участие на больших маневрах в районе Винницы. Внешний вид бойцов и командиров из частей Григория Ивановича был безукоризненным: новые гимнастерки темно-синего цвета, галифе из ярко красного сукна, новые сапоги. Блестят голенища и козырьки желто-красных фуражек. Блестят новенькие кожаные седла…
Корпус Котовского на маневрах выступал против 1-го корпуса червонного казачества под командованием В. М. Примакова (условный противник). Это была большая тактическая задача, которую предстояло решить. Что делает Григорий Иванович? Он имитирует на глазах условного противника ложную обстановку, оставляя перед его фронтом небольшую часть корпуса, и в самый решающий момент ночью, скрытно переправляется через Буг. Затем главными силами обходит его и наносит удар в тыл. И корпус Примакова терпит полное поражение.
4
Перед назначением на должность командира дивизии на комбрига Котовского была написана следующая аттестация: «Комбриг т. Котовский Григорий Иванович — бессарабец, человек незаурядный, с большим революционным стажем, обладающий колоссально сильным характером и железной волей, без всякого военного образования, но интересующийся военным делом и в этом отношении достигает хороших положительных результатов..
Совместная ратная славная служба, руководимая комбригом Котовским и политсоставом, спаяла в одно целое сознательно воспитанных бойцов. Масса верит в несокрушимость Соввласти, любит и уважает товарища Котовского… В моральном отношении бригада стоит высоко…»
Преданность котовцев своему командиру всегда была искренней… Как вспоминал Григорий Шалль, Котовский «за славой не тянулся, более ценил порядок и уважение бойцов. Часто выезжал на передовую, общался с рядовым составом, был заботлив, строг и справедлив».
Он же сохранил в тайниках своей памяти ночную проверку боеготовности: «По эскадронам разносится: проверять будет САМ! Два эскадрона поднимаются по тревоге, получают приказ прибыть в пункт N… Состязание на время — победит тот, кто раньше окажется в N. Один из эскадронов побеждает, но… с подозрительно большим преимуществом. Тут надо сказать, что форма кавалериста состояла много из чего, но шинель укрывала его фигуру полностью. И то ли Котовскому доложили, то ли он сам догадался… короче, комдив приказал победителям снять шинели. Сняли — под ними подштанники да сапоги. Пока второй эскадрон честно одевался по тревоге, первый почти голышом прискакал туда, куда приказано.
Обратно в казарму по приказу Котовского «победители» пошли пешком: в сапогах без портянок! Но ни один боец обиды не высказал».
О секретах всеобщей любви к Котовскому поведал и генерал Н. С. Осликовский: «Чем больше мы общались с Григорием Ивановичем, который оказался очень гостеприимным хозяином, интересным и остроумным собеседником, обаятельным человеком, тем более росли наши симпатии к нему лично и уважение к его таланту полководца. Симпатии, видимо, росли взаимно, потому что кончилось наше общение тем, что Котовский предложил нам, убежденным кавалеристам, остаться в его корпусе. Наши раздумья длились недолго».
Некий Шурка Лукащук (описан в книге Л. Копелева «И сотворил себе кумира») любил рассказывать, как Котовский отбирал себе бойцов: «Наша котовская дивизия была самая славная на всю Украину, на всю Россию, да, може, и на весь свет. Геройская дивизия. Одно слово: непереможна, непобедимая. И скрозь до нашей дивизии шли добровольцы. И городские и сельские. Кто босой, обдертый, голодный. А кто на своем коне со справным седлом, с карабином или шашкой; с той войны сберег или отнял у кого. И еще мешок харчей везет. Григорий Иваныч сам принимал каждого и спрашивач: ты, значит, кто будешь, кто батько, зачем воевать хочешь? И завсегда давал такой последний вопрос: а в бога веруешь? И если кто скажет «верую», то Григорий Иваныч говорил: тогда ты мне неподходящий. Хоть бы какой геройский был с виду, и с конем, и с оружием, — не брал. Иди, говорил, до кого другого. Потому что у меня так: я в людях понимаю. И когда человека узнал, то знаю, шо с него ждать, шо спрашивать. Но если у него Бог есть, то я уже не могу знать, шо ему той Бог прикажет. А у меня в дивизии должен быть один бог — комдив».
Славился Котовский и защитой несправедливо обиженных. И это уже при советской власти. Один случай жена Котовского помнила до конца дней своих: «О человеке, пришедшем за защитой к Грише. С утра был «большой день», т. е. было много работы, много просителей и т. д. Усталый Гриша лег отдохнуть и сказал, что больше сегодня принимать никого не в состоянии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
