Сута замахал руками. Значит, Исма видела их? Или жест ньютера был инстинктивным? Блейд терялся в догадках.
— Прости госпожа, вам не стоит встречаться до Обряда Поединка. Так записано в древних книгах, и будет лучше, если мы строго выполним церемониал. Я молю тебя, великая — прислушайся к совету своего раба. Обожди!
Долгое молчание в ответ. Наконец, Исма что-то оказала — Блейд не понял этого слова, но уловил интонацию. Жрица была сердита и разочарована. В комнате воцарилось молчание и странная пустота, которой Блейд не ощущал раньше.
Сута передернул костлявыми плечами.
— Она разгневалась на нас и, кажется, выключила свой экран. Стоит ли её винить? Столько лет она ждала настоящего мужчину… Неважно, — старик потер ладонями безбородое морщинистое лицо и поднял глаза на Блейда. Гнев пройдет, и предсказание будет выполнено точно. А мы займемся пока более серьезными делами.
Блейд размышлял. Этот старик ньютер не походил на Хончо. В его речах не было ни притворства, ни лжи, и в грядущих странных событиях он мог стать ценным союзником. А в том, что Тарн ждет нелегкое будущее, разведчик не сомневался. Его рука нерешительно скользнула под тунику, к бедру — туда, где в маленьком мешочке лежал цилиндр. Он катал между пальцев твердую тексиновую трубочку, ощущая выдавленные на ней буквы. Что ж, союзники должны доверять друг другу. Решившись, он протянул старику раскрытую ладонь.
Вероятно, крохотный цилиндр что-то значил для Суты. Его глаза обрели живость, тонкие иссохшие пальцы потянулись к руке Блейда.
— Кто дал его тебе, господин? Об этом ты не рассказывал.
Да, Блейд ни словом не обмолвился про Зулькию. Отношения с женщинами, за редким исключением, оставались его личным делом, и лишь сейчас он понял, что это рыцарское правило, столь естественное для его прежней жизни, здесь может сыграть фатальную роль.
Он начал рассказывать о рыжеволосой мейдаке. Сута слушал, кивая головой, разглядывая поверхность цилиндра под увеличительным стеклом. Наконец он бросил лупу с цилиндром в ящик стола и сказал:
— Я послал Зулькию в прово Северного ущелья, в область, которой управляет Хончо. Мне нужны были кое-какие сведения… ты понимаешь, мой господин. Тогда я ничего не знал о тебе. Значит, эта женщина еще жива… — Сута задумчиво уставился на экран, поглаживая висок. — Я рад, что судьба даровала ей еще несколько хроносов и встречу с тобой.
Ньютер отвернулся и начал что-то перебирать на столе, явно собираясь сменить тему, но Блейд не мог забыть аметистовых глаз и водопада огненных локонов, струившихся но нежным плечам. Он шагнул к старику и тронул его за рукав.
— Зулькия говорила, что её сослали в ту башню на севере для наказания. Она была с мужчиной — с одним из Двадцати, я полагаю. Это что, неправда?
— Конечно, правда! — Сута выглядел растерянным и вероятно не понимал, чего добивается Блейд. — Она — преступница, карна, а в таких случаях приговор бывает только один. Её отдадут цебоидам, а потом бросят в ущелье. Так гласит закон, и так будет сделано. Но почему это волнует тебя, господин?
Блейд вытер ладонью вспотевший лоб. Похоже, обычаи Тарна продолжали оставаться для него загадкой.
— Но она работала на тебя, Сута! Неужели ты не пообещал смягчить наказание?
Ньютер покачал головой.
— Я не обещал ничего. С какой стати? Она согрешила и приговор будет исполнен. Что тебе непонятно, мой господин?
— Она выполнила твой приказ! Она шпионила для тебя! Разве нельзя сделать ей снисхождение?
— Снисхождение? — нахмурившись повторил ньютер. — Я не знаю такого слова. В нашем языке нет. Что оно значит?
Блейд сжал зубы, пытаясь обуздать гнев. Он был в Тарне! Он должен думать и действовать, как тарниот. Странный мир, странные нравы! Секс без любви, закон без милосердия, мужчины без мужества! Но как объяснить Суте? Он решил действовать напрямик.
— Я хочу Зулькию. Хочу, чтобы её отдали мне. Я был с ней, и эта мейдака пришлась мне по душе. Верни её в Урсит, Сута!
Старый ньютер в ужасе всплеснул руками. Он склонил голову, словно прислушиваясь к чему-то, и Блейд невольно оглянулся на матовую слепую поверхность экрана. Кого испугался старик? Исмы? Сута поднес к губам трясущийся палец, призывая разведчика к молчанию, и кивнул в сторону маленькой дверцы.
Они шагнули в зал — узкий, вытянутой формы, такой длинный, что Блейд не мог рассмотреть его противоположный конец. Здесь не было людей — только два ряда компьютеров, гудящих и пощелкивающих, больших и малых, переливающихся разноцветными огнями. Тексиновые корпуса машин мерцали, их жужжание напоминало звуки гигантского пчелиного улья.
Сута подмигнул и снова поднес к губам палец. Потом обвел рукой помещение и громко произнес:
— Отсюда управляется Тарн, мой господин. Тут хранятся все знания и законы, все повеления и памятные записи. Это — центр власти. Но энергия, которая его питает, сосредоточена не здесь. Я покажу тебе.
Проход между рядами компьютеров казался бесконечным. В конце зала, за аркой, начиналась пологая лестница; она вела вниз, опускаясь поворот за поворотом, и Блейд уже не мог представить, на какой глубине они находятся. Он сдвинул меч за спину — перевязь была слишком узкой и натирала плечо. Сута продолжал говорить, его громкие слона падали в непроницаемую тишину подземелья.
— Мы идем к Энергетическому Бассейну, мой повелитель. Мазда должен взглянуть на свой дар людям. В незапамятные времена ты дал его нам, и мы хранили энергию многие мегахроносы и благоразумно использовали ее. Бассейн — источник силы и всех благ Тарна.
Блейду хотелось выяснить, как работает этот гигантский механизм, но едва он открыл рот, как ньютер замотал головой и снова прикрыл пальцами губы. Сигнал казался столь ясным, что разведчик решил молчать.
Они остановились перед гигантскими дверями: фаллический символ Мазды, выложенный золотом, сверкал на них. Сута вскинул руку, и створки медленно разошлись. За ними кончались блестящие облицованные тексином стены; дальше в первозданной дикости тянулась мрачная, чуть освещенная пещера.
— Святилище… — прошептал Сута, его голос дрогнул.
Тут не было почти ничего — небольшой круглый бассейн в центре, рядом — низкий алтарь перед прозрачным саркофагом и светящийся шар над ними. Повинуясь жесту старика, Блейд шагнул к саркофагу.
Она словно спала. Лучи светильника золотили обнаженную кожу, искрились на серебряной вышивке набедренной повязки. Длинные огненные пряди волос прикрывали твердые груди, глаза были закрыты, на пухлых губах играла улыбка. Блейд вздрогнул. Это лицо… Нет, он не ошибся! Черты Исмы и Астар проступали под прозрачной крышкой гроба, полные ожидания жизни. Он не мог поверить в её смерть.
