Я так и стояла, в ледяной воде, не в силах справиться с дрожью во всем теле, смотря на принца глазами полными страха и ужаса.
На секунду показалось, что безумие постепенно отступило, что он наконец понял…
– ты думаешь я не вижу, как ты на меня смотришь? – спросил Шалас уже более спокойным тоном, но от того еще более жутким, – все время злишься, срываешься. Я помню твой рассказ, твои воспоминания про эрров, я вижу, с какой ненавистью ты наблюдаешь за мной, как рассматриваешь себя в зеркало и ругаешься на собственное отражение. Неужели ты рассчитывала, что я не замечу? Или думала, что плюну и забуду?
– очень тихо, – прошептала я, борясь с головокружением и вновь подступившей тошнотой.
Внезапно все как будто загорелось, воспылало ярким алым пламенем, поглощая на своем пути все, чего смогли коснуться в этом доме языки разбушевавшейся стихии. Вэс что-то кричала, но я уже не видела ее, потолок резко поменялся местами с полом и я, уходя под воду во все той же пресловутой бочке, быстро теряла сознание.
Последнее, что я помнила, это звук сходящихся клинков и твердая хватка чьих-то рук на моих плечах.
* * *
Терпкий аромат женских духов насквозь пропитал воздух до малейших частиц пыли. Слишком приторный, тяжелый, он все больше наполнял собой легкие и проникал, казалось, вплоть до клеток мозга смешиваясь с кровью. Очень неприятные ощущения. Еле открыв опухшие глаза, я попыталась привстать с широкой мягкой кровати, но силы явно не рассчитала и на трясущихся руках быстро вернулась в исходное положение.
Комната была не больших размеров, обставлена с изыском, но без лишней вычурности. Павлиньи хвосты, по крайней мере, из всех щелей не торчали. Большие окна закрыты темными, почти не пропускающими свет, портьерами с кисточками. Тонкая полоска света все же попадала в комнату, аккурат примостившись точно на уровне моих глаз, из-за чего, собственно, я и смогла проснуться. На тумбочке рядом с кроватью стоял графин с водой и еще каким-то хлебом на серебреном подносе. На спинке мягкого кресла расположилась моя походная одежда, и тут же рядом висело заранее приготовленное платье. С корсетом, о котором я когда-то мечтала на свою голову.
Посмотрев на свои руки я тут же вспомнила из-за чего потеряла сознание и почему голова такая чугунная словно после лихорадки. Облезлые, поломанные ногти были приведены в полный порядок. При чем так качественно и красиво, что я в прошлой жизни сама так сделать не смогла. Хоть очень хотела.
Обратив внимание на длинные рукава ночной рубашки я с ужасом потрогала кружева и рюши в надежде, что те отвалятся. К тому же розовый явно не мой любимый.
– ну и что я тут делаю? – спросила мысленно себя я и вновь осуществила попытку подняться. Без вариантов, сегодня мне это не удастся…
Дверь отворилась как раз тогда, когда я улеглась как можно удобней в кровать, планируя на всякий случай огромную речь принцу о его поведении и моем отношении к нему, и тут же засунула ее в самый дальний угол своего подсознания, округлив от шока глаза.
Сьен спокойно, уже как к себе домой (а может это и есть его дом) вошел в комнату и поставил что-то на поднос. Следом за ним вошла служанка. Девочка лет восемнадцати. Человек. Оставила на столике какие-то украшения, если зрение не подвело меня окончательно и тут же удалилась.
Увидев, что я открыла глаза и таращусь на него как на призрака, мужчина просиял, сел на кровать и обхватил мертвой хваткой при этом чуть не отправив меня на тот свет к праотцам и тут же нежно поцеловал в лоб.
– все еще жар, – ответил он, – как ты себя чувствуешь?
– не знаю, – честно призналась я, – а я кто? в смысле я где? И где Вэс и остальные…
– что ты помнишь? – спросил Сьен, позволяя вновь лечь под одеяло.
– Помню, как мы с тобой и Вэс выпивали… – начала честно вспоминать я, так как память отшибло напрочь, – потом мне стало плохо, вы потащили меня в комнату… ты ушел…
Я замолчала. Воспоминания обрывками вырывались из всевозможных уголков памяти, при этом донеся самое важное – Сьен предатель.
– а потом? – с надеждой спросил мужчина, – ты помнишь, что ты пообещала мне?
– я сказала «завтра» – честно призналась я, тут же вспоминая этот момент, – потом…потом Берест разозлился…сильно разозлился. Бочку помню… помню, что было очень холодно и мне не хватало воздуха. Запах гари…и все…
Я действительно испугалась, что память возвращается только обрывками. Боясь взболтнуть лишнего, я начала восстанавливать картину произошедшего, но почему-то целостность придать ей не получилось…
– тебя топили, Эл, – со вздохом произнес Сьен, – Берест тебя топил. Ты помнишь?
Я ничего не ответила, просто глупо уставилась на мужчину выпучив полные слез глаза. Что случилось с остальными, раз я здесь? Неужели они мертвы? Неужели их, так же, как и Витора с Ашкой пытали или прямо сейчас пытают где-то в неизвестном, холодном месте просто ради удовольствия…
– что произошло? Умоляю, я ничего не понимаю…
– Я боялся, что твои так сказать «друзья» догадаются. Испугался, что ты передумаешь, а ведь ты можешь, пожертвуешь собой ради остальных, лишь бы договор сохранить, что я, не знаю тебя, что ли? Вот и решил с людьми прийти раньше. Мы не планировали сжигать все к лешему, но когда я увидел и услышал, что с тобой делали и что говорил этот мусор, уже не мог остановиться.
– ты их…они все…да что же вы… – паника словно вода в той бочке полностью сомкнулась над моей головой лишая воздуха. Приступ возник очень резко, болезненно, с удушьем и не возможностью сделать вдох.
Сьен среагировал быстро. Достав из тумбочки какие-то перетертые травы он резко дунул их мне в лицо и заставил выпить жидкость на вкус просто отвратительную.
– меня предупредили на этот счет, – взволнованно ответил Сьен, наблюдая, как приступ постепенно отпускает мое тело из своих цепких лап, – Эллин. Ты зря переживаешь. Берест пытался тебя убить, а та девушка просто стояла и ничего не делала. Я рассчитывал в начале, что ей хватит духу тебя защитить, сделать хоть какие-то попытки, но по ходу дела она одна из тех, кто перешел на сторону эрров. Так что и ее и вора мы взяли в плен. Второго эрра мы настигли уже в конюшне. Численный перевес да сонный раствор ему явно пришлись не по душе.
– и где они сейчас?
– неужели после всего, что произошло тебя еще волнует, что с ними стало?
Сейчас главное себя не выдать. Главное не выдать… Надо как-то соврать, но в то же время сказать правду…
– Сьен, Вэс не могла вмешаться не потому, что была на их стороне, а потому что сильно испугалась. Берест схватил меня еще в комнате. Она пыталась остановить его, но он без всякого напряжения просто отбросил ее в стену. Вэс не виновата, она же ничего не могла сделать… где она и где он? что с ней?
– твоя Вэс оказывала сопротивление наравне с эрром, между прочим, – разозлился Сьен явно ожидая благодарности нежели беспокойства за врагов, – она в темнице, как и остальные. Пока жива. Я прикажу, что бы ее не пытали. На сколько мне известно эта девушка охотница, но как ты объяснишь то, что этот Бьер жил с ней под одной крышей?
– О боги, да он просто был определен туда по факту, – глубоко вздохнула я, вспоминая рассказ эрра и пытаясь его изменить в нужную для себя сторону, – в деревне, откуда Вэс родом, был подписан документ о ненападении на эту территорию. Бьер присутствовал при заключении и естественно их всех расположили по домам местных жителей. Не на улице же оставлять, еще разозлятся…
– понятно… – как-то грустно протянул Сьен, – мы тебя еле откачали, сестренка. После той ледяной ванны тебя лихорадило три дня, ты всякий бред несла, кричала, потом вдруг замерла и все…подумали, что умерла… живучая ты, принцесса… Что мы только ни делали, что бы тебя в более менее нормальное состояние привести. Ладно, хватит с тебя на сегодня потрясений. Спи. Температура еще не спала да ты и выглядишь как призрак с того света по мою душу явившейся! Я вечером к тебе гостя приведу. Она до этого момента в отъезде была и пленных не видела, а надо бы. Думаю, то, что она несколько не такая как мы с тобой тебя не сильно удивит…
– в смысле? – удивилась я, но мужчина уже закрыл за собой дверь.
На ключ.
Леший. Надо выбираться от сюда. Он догадывается, по взгляду видно, что что-то его беспокоит, да пока в единую картину сложить не может свою головоломку. Знать бы, что ему известно…
Надо прийти в себя.
Надо.
За весь день ко мне заходили чуть ли не каждый час и каждый раз Сьен предусмотрительно запирал меня на замок, объясняя это тем, что чужим сюда вход воспрещен. Ну, или мне выход, что на мой взгляд более правдоподобно. Постепенно из чугунной голова превратилась в ватную, но руки-таки стали слушаться и перестали предательски дрожать от любого мышечного напряжения. Разминать конечности измеряя шагами комнату было утомительно. Все ящики, которые я нашла, тут же изучила на предмет надобности, но так ни чего толкового не обнаружила. Даже шпилек для волос нет, как ни как, но заколку в глаз можно при желании всадить.
