козлище на ослище, итить, а все туда же!
Лёха тихонько заржал.
— Бедный незнамо кто, не видать тебе аристократических пороков, — сдавленно сквозь смех пробормотал он.
— Это даже не смешно! — прикрикнул я на обоих сразу — на Лёху и на портального.
Я был зол, по-настоящему!
Соскочив с осла, я быстрым шагом направился к парню.
— Некроманта пропустил, говоришь? Кого это, любопытно знать? Потому что некромант во всей этой толпе был всего один — вот этот! — отцепив от пояса череп, я приподнял на цепочке уже в голос хохочущего Лёху.
Парень выпучил глаза на череп. На его лице было написано такое виноватое недоумение, будто он не до конца верил собственным глазам.
— А этот, с косой… Разве не некромант был?.. — жалобно проговорил он.
Потом посмотрел на меня, близоруко прищурив глаза — и снова выпучился. Видимо, разглядел наконец, что я не крестьянин в мешковину одетый.
— Слыхал, Лёха? — со злом в голосе сказал я. — Великий знаток на глаз определил в Азре некроманта! А ты у нас — так, бахчевая культура.
— Какая культура?.. — упавшим голосом пробормотал парень.
— Никакая! — психанул я. — Портал, говорю, открывай! Культуролог, блин. Атлас-определитель…
Парень, все еще ощупывая свою голову и трусливым взглядом шныряя по снегу, проговорил в ответ:
— Это… Ну… Э… А я уже не смогу сегодня…
Тут уже Лёха смеяться перестал.
— Что значит не сможешь?! — рявкнул он, посинев глазами.
— Э-эээ… Ну… Энергии мало… Я все в портал вложил — там же и размер типа фолиантус дохренатус, и световое оформление на уровне — я же не факелами это все подсвечивал. Как есть, под ноль слился… — виновато пробормотал парень. — Мне это, пожрать и отоспаться хорошо надо, тогда утром смогу… Наверное, — не очень уверенно добавил он.
Я простонал.
— Святые боги! И денег с собой толком нет, и школа вместе с Дисом ушла — как вообще мы теперь в Солнечногорск попадем?..
— А чего ты позади всех-то плелся? Я вообще не понял, что ты — один из них! — попытался хоть как-то оправдаться портальный. — Да еще на осле дурацком… Кто из королевских представителей ездит на ослах?..
— Я езжу, понял?! Что вообще за транспортный расизм? Может, мне религия не позволяет на коней садиться. Или аллергия у человека на лошадей! Сразу чесотка возникает, и жажда крови открывается! — выругался я.
И тут вдруг парень как стоял, так и рухнул коленями в снег.
— Не погуби, рыцарь! Если князь Дис узнает, что по моей вине… Он же голову с меня потом снимет! Собственными руками! И не побрезгует!.. — взвыл портальный.
Я в голос выругался.
— Вот только коленопреклонений мне и не хватало. А ну встань!.. Если бы всем в этом мире, кто иногда лажает, головы бы рубили — весь мир бы уже ходил без голов.
Парень, покряхтывая и всхлипывая, поднялся на ноги.
— Ты князя Диса плохо знаешь, он не прощает ошибок! Прости… Ради всех богов — прости! — не переставая всхлипывал портальный.
— Да хватит уже из пустого в порожнее туда-сюда гонять, приятней не станет, — вздохнул я. — Утром, говоришь?
— Ну да… Должно быть. Ну, в смысле должно все получиться, — проговорил бедняга.
— Ладно. Давай-ка, помоги мне осла пристроить в доброе место и пойдем куда-нибудь выпьем, что ли. Делать-то все равно больше нечего.
— Это верно, — с тяжким вздохом облегчения отозвался парень. — Здесь вообще больше делать нечего. Никогда. Только и забавы, что выпить. Ну, и раз в пару месяцев нужного человечка в нужное место по распоряжению королевской канцелярии переправить. И все, — мрачно признался он. — Эй, Лука! — крикнул он выглядывающему из-за угла мальчишке, который с явным удовольствием грел уши с самого начала нашей перебранки. — Сбегай-ка, кликни Марию! Пусть королевского осла на двор к себе возьмет. Понял?
— Щас сделаю! — с готовностью отозвался парнишка и, придерживая шапку рукой, шустро помчался по скрипучему снегу, как заяц.
— Если хочешь — пойдем в Хмельную? Это на той стороне, но место приличное, для приезжих и проезжающих сделано. Там и баба столичная для красоты за стойку поставлена. Для местных ей открывать не велено, но для тебя — откроет, куда денется.
— Давай сходим, — согласился я. — И что, красивая баба?..
— Худая, звонкая, но личиком ничего так, хоть и какая-то подпримятая малость.
— Подпримятая?.. — улыбнулся я странному определению.
— Ну знаешь, когда лицо в недовольное выражение сминается, и как не улыбайся — а складки все те же видны. Недовольные.
Я хмыкнул.
— Любопытное наблюдение…
Мы неспешно двинулись вдоль улицы, собирая любопытные взгляды из-за заборов и из-под кухонных занавесок. Прямо обычный зимний день, просто чужак в деревне. И никаких следов недавнего восстания суккубов. Куда только они подевались все? Не растаяли же в воздухе, в самом деле.
— А ты постоянно в Плескавице живешь, что ли?..
— Почти безвылазно на этом посту вот уже три года, — пожаловался парень. — Иной раз приходят донесения — мол, переместись туда-то, переведи такого-то — и возвращайся на пост.
— Скучно?
— Не то слово, — с мукой в голосе отозвался парень. — Правда, вот сегодня весело было. Суккубов в первый раз видел. А тут еще так много! И все такие… И тут, и там много… Аж глаза разбежались и чуть не повылазили, честное слово! Вот только обычно тут ничего подобного не случается. Так, день за днем тянется — а все едино. Не так я себе работу королевского портального представлял. Еще, дурак, радовался — из простой семьи да от гончарного круга, а вон какой дар редкий себе заполучил! Ох я и нафантазировал себе, как интересно жить буду! Думал, по миру попутешествую, с важными господами повстречаюсь. А оно вон как вышло. За гончарным кругом, поди, и то веселее бы было…
— Да ладно, ты же молодой! — постарался приободрить я паренька. — Еще сто раз все поменяется. Главное, сложа руки не сиди. Делай хоть что-нибудь. Прошения там какие-нибудь о переводе напиши, или сам, лично кого-нибудь из проезжающих шишек попроси о заступничестве — или как там по вашей карьерной лестнице двигаются?
Парень широко улыбнулся, демонстрируя широкую щербину промеж верхних зубов-лопаток.
— Да кабы я знал, уже бы,
