На этом чудесный ящик почти опустел — на его дне осталось всего несколько гранат. Пара из них была плазменными, а еще пара — тяжелые, зеркально блестевшие цилиндры со скругленными кромками — содержали идемитные заряды мощностью в тонну. Их Охэйо тоже разделил попарно — ему и Найко досталось по штуке каждого вида. Вайми был явно недоволен тем, что самое мощное оружие — и самую надежную защиту — принц разделил не с ним, но возражать все же не стал, хотя Охэйо насмешливо на него посматривал.
Вооружившись, они вернулись на перрон и минут пять ждали там в напряженном молчании. Найко нервно гулял по туннелю, косясь на кищащую площадь и до рези в глазах смотрел на север. Твари уже ворвались в сад и толпились под незащищенной эстакадой — юноша знал, что если им придет вдруг в голову взобраться на нее или если поезд опоздает, им придет конец. Когда он показался-таки вдали — еще едва заметный — его бешено колотившееся сердце не успокоилось. Казалось, состав совсем не двигался и вечность прошла, прежде чем донесся его шум. Он шел очень быстро и в какой-то миг Найко даже испугался, что он проедет мимо — после всего, что им довелось пережить, это стало бы самой жестокой насмешкой.
К счастью, его страхи не оправдались. Хотя поезд был совершенно пустым, он затормозил и остановился, как положено. Двери вагонов — тяжелые стальные рамы с толстыми стеклами — с мягким шипением раздвинулись, пропустив их. Найко плюхнулся на потертое кожаное сидение слева от прохода и с облегчением вздохнул — из глубины здания уже слышался плеск бьющегося стекла и яростный рев одержимых. Еще бы минута — и…
Едва двери вагонов сошлись, поезд тронулся — так резко, что Найко вдавило в спинку. Оглянувшись, он увидел, как лопнула стеклянная дверь станции. Черная масса затопила перрон, хлынула на пути вслед за ними, — но состав двигался быстро и она стремительно убегала назад.
Когда Малау осталась позади, юноша отвернулся, неотрывно глядя в окно. Перед ним замерли пурпурно-рыжие облака, гася сияние бесконечно далекого заката. На их фоне зловеще, без единого огня, чернела рваная, остроконечная гребенка развалин и равномерно, через каждую минуту, проплывали сумрачные вестибюли жилых башен ойрат. Тогда закат отступал еще дальше, отгороженный слоями пыльного стекла. Все эти вестибюли были совершенно пусты, лампы погашены, застекленные двери заперты. Башни спасло от разрушения силовое поле, но сейчас здесь не горели даже огоньки лифтов. Их обитатели сбежали еще днем, опасаясь нашествия.
На восток Найко почти не смотрел, — хотя их было всего семнадцать в сумрачном, неосвещенном вагоне и тот был, в сущности, пуст. С той стороны, у подножия длинного травянистого склона, тянулась бесконечная стена длинных четырехэтажных домов, тоже спасенных уже бесполезным щитом. На тусклой желтизне их стен алели миллионы мутных глаз — окна отражали тревожное сияние заката. Море зеленовато-ржавых крыш сливалось на горизонте с темно-сизыми тучами. Там, еще очень далеко, поднимались пугающе толстые колонны черного дыма, подсвеченные снизу мощным мерцающим заревом.
Вагон не останавливался ни на одной из станций. Нигде не было видно ни единой живой души. Все молчали, не говоря ни слова, только Охэйо, поддаваясь магии стремительного движения, вдруг негромко запел и Найко невольно улыбнулся, глядя на друга. Больше всего ему нравилась в нем эта независимость от мира — Охэйо не позволял никаким неприятностям испортить ему настроение. Его отстраненность, правда, отдавала безумием — но если и так, оно пришлось очень даже к месту.
6.Устав после бессонных суток, Найко вновь незаметно задремал и его разбудил пронзительный визг тормозов. Поезд остановился так резко, что он ударился лбом о переднее сидение и едва не взвыл от неожиданной боли.
— Конечная станция, — бодро объявил Охэйо. — Эта линия ведет к аэродрому, — а там не осталось уже ни людей, ни авиусов, да и надо нам совсем в другую сторону. Поэтому — следуйте за мной.
Что-то мягко зашипело, клацнуло и дверь вагона раздвинулась. Найко вышел последним и, обхватив руками бока, — тут было неожиданно холодно — осмотрелся.
Перед ним раскинулось огромное ровное поле, поросшее чахлым бурьяном и засыпанное строительным мусором. Слева, над полной теней равниной Гитограда, пламенело чудовищное зарево. Справа, на фоне непроглядных дымных туч, нависавших уже и над головой, высилось несколько громадных розовато-светлых зданий, этажей по двадцать каждое. Верхушки венчавших их ажурных антенных мачт скрывались в плывущей на запад черно-багровой мгле, а бесчисленные окна пламенели, отражая зарева пожаров.
— Дальше мы пойдем пешком, — сказал Охэйо. — Это опасно, конечно, но выбора нет. Кто умеет — молитесь.
Он повел их к зданиям, но до цели оказалось далеко и Найко все время тревожно оглядывался. За станцией, всего метрах в ста, была полоса низкого, наполовину поваленного леса, в которой могло прятаться все, что угодно. За ней угрюмо темнели ободранные каркасы жилых башен — громоздившиеся на каждом этаже завалы обломков делали их похожими на многоэтажные свалки.
Они шли прочь от них по ровной, еще черной асфальтовой дорожке, обсаженной голыми кустами. Ставший вдруг пронзительно-ледяным ветер налетал на Найко, пронизывая до костей. Даже в окружении людей ему было очень одиноко и страшно, хотя вокруг — насколько хватал глаз — ничто не двигалось.
Сначала Охэйо вел их к широкой лестнице одного из зданий — она поднималась на уровень второго этажа, к застекленным дверям — потом свернул во двор. Миновав ворота в высокой решетчатой ограде, Найко оглянулся… и увидел, как из леса выбираются какие-то темные фигурки — крохотные с такого расстояния, но все же мало походившие на людей. Юноша облегченно вздохнул, — твари опоздали на какие-то секунды.
Здесь было уже почти совершенно темно. Громадные массивы зданий заслонили зарево, дымные тучи скрыли сияние заката и казалось, что вечер уже очень поздний. Все вокруг было каким-то призрачным — дорожки, деревья, детские площадки. Дальше виднелась стальная стена заводского цеха или ангара, массивного и высокого, с целым венцом острых шпилей; на ней, квадратами, горел яркий, резкий синий свет. Еще дальше вздымались чудовищных размеров антенные тарелки, облитые снизу мертвенной голубизной. За ними — только багровая, клубящаяся тьма.
— Это Ана-Малау, — сказал невидимый в своем черном Охэйо. — Когда мы минуем ее силовой щит, мы будем в полной безопасности. Но до этого зевать не стоит.
— Базу в Алкайне Мроо разрушили, — сказал Найко. — Почему ты уверен, что это убежище окажется надежней?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
