случае поэтому нечестный, не говоря уже о том, что хомяковское богословие, ухватившееся за полемическую и тоже уклончивую фразу Послания Восточных Патриархов, ставит вас в прямое противоречие с ясным учением других представителей все того же Православия (вынимает бумажку и читает). Вот вы говорите, например, вслед за Хомяковым, что в Православии нет разделения на Церковь учащую и учащуюся. А вот послушайте по этому же вопросу митрополита Макария: из понятия о непогрешимости Церкви открывается, что «орудие, чрез которое Дух Святой учит Церковь и предохраняет ее от всякого заблуждения, суть преемники апостолов, пастыри и учители Церкви (Послание Восточных Патриархов о православной вере, член 12), и притом не один какой-либо пастырь или только некоторые, но все вместе, то есть вся Церковь учащая»; «<…>предмет [же] непогрешимости Церкви составляют все вообще истины веры христианской, содержащиеся в Откровении, то есть как в Священном Писании, так и в Священном Предании, <…>» и, «следовательно, непогрешимость Церкви состоит в том, что Господь Иисус, предоставивши сословию пастырей ее хранить и проповедовать Божественное Откровение, никогда, благодатию Своего Всесвятого Духа, не попускает и не попустит всем им уклониться от истины в сем великом деле, а чрез пастырей, разумеется, не попустит уклониться и всей пастве». Конечно, это определение, которое так же, заметьте, опирается все на то же Послание Восточных Патриархов, также оставляет желать лучшего в смысле точности, потому что, разумеется, никогда не было и не может быть полного единогласия
всей Церкви учащей – куда же денутся Арии, Македонии и всякие лжеучители? Эти остатки идей церковной «демократии», сохранившиеся благодаря упорному нежеланию признать настоящий церковный авторитет, проникшие в это определение, его портят и делают негодным, потому что образуют щель, через которую утекает вся жидкость. Однако основная точка зрения ясна, она свойственна, конечно, не одному митрополиту Макарию, но составляет господствующее течение в русской Церкви от Стефана Яворского, в его «Камне веры», до архиепископа Иннокентия Одесского, да, в сущности, и до наших дней. Но эта непогрешимость Церкви учащей осуществляется именно ex sese, sine consensus ecclesiae. Слушайте: «<…> если Дух
Святой учит Кафолическую Церковь и предохраняет от заблуждений не иначе как
чрез посредство
вернослужащих Отцов и учителей (епископов и вообще пастырей), то единственный способ для выражения, в случае нужды, непогрешительного свидетельства Церкви касательно той или другой откровенной истины есть единодушное согласие в рассуждении этой истины всей Церкви учащей, за которым, естественно, должно уже последовать и согласие всех верующих». Слышите:
должно. Вот как понимается «рецепция» «телом Церкви» у одного из виднейших авторитетов русского Православия. Естественно, что и Вселенские соборы имеют в его глазах непогрешимость, которая, прежде всего, «открывается непосредственно из того, что Соборы сии представляют собою всю вообще Церковь Христову. Ибо на них присутствуют епископы (вместе с другими пастырями) по возможности всех местных Церквей», и «сам Первый Вселенский собор заключил Символ свой следующими словами:
сих анафематствует Кафолическая и Апостольская Церковь. И потому допустить погрешимость Вселенских соборов значит допустить погрешимость всей Церкви», и «эту веру в непогрешимость Вселенских соборов, эту веру в невидимое присутствие на них самого Господа со Святым Духом всегда содержала и исповедовала Православная Церковь, как можно видеть из свидетельств частных ее учителей разных мест и времен», «из свидетельств самих Вселенских соборов», «из практики Православной Церкви». Менее решительно и четко, но в том же духе высказывается и архиепископ Иннокентий, да и вообще это мнение можно считать господствующим в Православии, кроме тех случаев, когда полемические потребности заставляют прибегать к двусмысленностям и уклончивостям, как это и имеет место в Послании Восточных Патриархов. Поэтому и богословие вечно блуждает.
Светский богослов. Я понимаю, что вы для своих целей силитесь перетянуть Православие на клерикальную точку зрения и для этой цели подбираете соответствующие свидетельства, что, конечно, всегда возможно. Но и сами вы замечаете при этом, что Православие тогда роковым образом принимает черты нерешительного, слинявшего Католичества.
Беженец. Совершенно верно. Но верно и то, что другие, хомяковские, точки зрения приближают его к столь же нерешительному, Слинявшему Протестантству – от Стефана Яворского к Феофану Прокоповичу, и так эта сказка про белого бычка сказывается и до наших дней: из порочного круга естественного выхода не бывает, но может быть только исход или прорыв… Но как бы православное богословие ни играло в прятки с самим собой и с нами, действительность остается и фактически Соборы признаны органом непогрешительного суждения Церкви.
Светский богослов. Да, в силу признания их таковыми всей Церковью, ее телом, или церковным народом.
Беженец. Хорошо. В таком случае я вас спрошу: существует ли какой-либо определенный срок для этого признания или непризнания? Ведь, как известно, Первый Собор был признан далеко не сразу. Седьмой Собор нуждался еще в подтверждении через сто лет, каковое и было ему выражено на Соборе Фотия в 879 году. А может быть, и теперь еще возможно отвергнуть или подвергнуть сомнению и пересмотру любой Вселенский собор или всё в совокупности, как это не раз уже предлагалось и предлагается. Где принципиальная для этого граница?
Светский богослов. Вот вы все ищете внешних признаков истины, конечно, их нет. Но внутренняя достоверность остается, и, разумеется, самая мысль о возможности пересмотра и отвержения Вселенских соборов нелепа и кощунственна. Это самоочевидно и к этой самоочевидности ничего нельзя прибавить.
Беженец. Хорошо, допустим, что это самоочевидно относительно семи Вселенских соборов, потому что их догматические определения вошли в самую жизнь, «рецепция» произошла. Восточная Церковь даже определяет себя как Церковь семи Вселенских соборов. Однако считаете ли вы это число исчерпывающим, так что новый, Восьмой, Вселенский собор уже и невозможен и с этим вопросом уже покончено?
Светский богослов. Принципиально я этого не считаю, Восьмой Вселенский собор возможен, но его фактически не было, и пока не о чем, стало быть, и говорить.
Беженец. Вот об этом-то и идет разговор: не является ли Ферраро-Флорентийский Собор действительно Восьмым Вселенским, каким он себя и провозгласил?
Светский богослов. Я этот вопрос даже не считаю подлежащим обсуждению, потому что Флорентийский лже-Собор был единодушно отвергнут Церковью и достойно разделил судьбу Разбойничьего. А уж если вам так приятна такая охота собирать эти ублюдки церковной истории, почему бы вам еще не вспомнить и Лионский лже-Собор 1274 года, отвергнутый Церковью, как и Флорентийский, жалкие попытки спасения от турок через духовную измену?
Беженец. Лионский Собор был скорее съездом соглашения и остался слишком мимолетным явлением в церковной истории, не затронувшим церковного сознания. Поэтому останавливаться на нем всерьез можно только в полемических целях. С Флорентийским
