пришлось пройти через все это. Но мои чувства к тебе ничуть не изменились. У каждого человека своя история. Мне все равно, что думает мать.
– На самом деле тебе не все равно. Конечно, здесь, на безлюдном пляже, ты со мной. Но ты бы посмотрел на себя на кухне.
– Ты застала меня врасплох…
– Ты не хотел, чтобы я приходила. А твой отец приказал нам убираться, пока мать не вернулась.
– Не думаю, что мама осуждает тебя. Она не такая. Мама постоянно видит девочек в затруднительном положении.
– Думаю, твоя мать – прекрасный человек. И она помогла, когда я отчаянно в этом нуждалась. Но она не желает, чтобы ты встречался со мной. Ты ее единственный ребенок, сын, который учится в Гарварде. Она хочет, чтобы ты встречался с особой добродетельной, принципиальной и незапятнанной. Неважно, что я так и не сделала аборт. Важно, что я была беспечна, не думала головой и попала в неприятности.
Они возвращаются к полотенцам. Сердце Кирби сжалось, наполнилось холодом, словно в груди застыл кусок льда. Она собирает вещи.
– Отвези меня домой.
– Кирби.
– Даррен.
Они в упор смотрят друг на друга. Это похоже на сражение.
– Тогда борись за меня, – говорит она. – Пригласи на пляжный пикник в Ламберт-Коув в пятницу или на вечеринку в воскресенье. Скажи своим родителям, тетям, дядям и кузенам, что мы встречаемся и что тебе жаль, если им это не нравится.
– Боюсь, они заставят тебя чувствовать себя неловко.
– Ты боишься, что они заставят чувствовать неловко тебя, – парирует Кирби.
– Думаю, если мы просто не будем торопиться…
– То есть держать наши отношения в секрете.
– Ты несправедлива.
– Такие отношения обречены! – Роман со Скотти Турбо научил Кирби распознавать связь без будущего. – Есть вещи, которые мы можем изменить, и те, которые не можем. Я могу изменить то, как твоя семья воспринимает меня, обещаю, но только если ты дашь мне шанс провести с ними некоторое время.
– Кирби…
Даррен знает, что она права, это написано у него на лице, но при этом очевидно, что страх не дает ему попробовать изменить ситуацию.
– Отвези меня домой, Даррен. Пожалуйста, – просит Кирби.
Он послушно складывает стулья, сворачивает полотенца, упаковывает холодильник и возвращается к машине, Кирби следует за ним. Забравшись на пассажирское сиденье в «Корвейр», она мысленно возвращается на четыре недели назад, к тому моменту, когда впервые увидела Даррена. Тот остановился, чтобы подобрать ее автостопом. Кирби и представить себе не могла, что согласие на поездку приведет к столь сокрушительному разочарованию, но должна признать: если бы ей пришлось пережить тот момент заново, она бы все равно согласилась.
Whatever Lola Wants
[42]
Все вечера, проведенные Кейт в «Стрейт-Уорф-Театр», были одними из самых счастливых в ее жизни; и хотя этим летом она несчастна до глубины души, все равно светлеет, когда Экзальта напоминает: у них есть три билета в первый ряд на вечернее представление «Чертовых янки». Кейт не видела это шоу, но любит Адлера и Росса и ей нравится смотреть представления на Нантакете в хорошо знакомом театре с привычными лицами в актерском составе.
Они планировали взять Джесси, но та была наказана, потому что новости об инциденте с кражей в клубе дошли до ушей бабушки, и внучка подтвердила их правдивость. Экзальта сообщила Кейт, и та сказала:
– Я поговорю с Джесси.
А Экзальта ответила:
– Я уладила этот вопрос, дорогая. Поверь мне, она усвоила урок.
Кейт знает, что ей все же следует обсудить случившееся с Джесси, но сил нет. Та наказана до конца недели – никакого пляжа, никакого города и никакого театра сегодня вечером. Прекрасно.
Блэр говорит, что с ее размерами высидеть два часа будет некомфортно, поэтому Экзальта предлагает третий билет Биллу Кримминсу, что вполне логично, поскольку он единственный третий взрослый в доме, но Кейт от этого становится не по себе.
– Ты серьезно, мама? Мы берем Билла?
– Он любит театр. И пожалуйста, сотри это выражение со своего лица, дорогая. Он нам не слуга.
– Конечно, не слуга, – говорит Кейт, хотя Билл их наемный работник, а этим летом еще и жилец. Но Кейт придерживает язык, ведь знает: на самом деле проблема с Биллом Кримминсом заключается не в его социальном статусе; он работает на них так долго, что может считаться членом семьи. Проблема в том, что Билл Кримминс должен дать ответ по поводу ее сына, а он, похоже, не подозревает о муках ожидания, которые терзают Кейт. С этим человеком невозможно нормально общаться.
Для похода в театр ей придется призвать на помощь внутреннюю актрису. Кейт, Экзальта и Билл выходят из дома с большим запасом времени, чтобы успеть на занавес в семь тридцать. Билл выглядит более чем респектабельно в отглаженных брюках и темно-синем пиджаке. Он солиден и вежлив, тщательно соблюдает приличия, сопровождая дам.
Билл знает абсолютно всех на острове, с ним здороваются, кажется, сотни раз по дороге к театру и еще сотни раз в театре.
– Вы столь общительны, – роняет Экзальта. В ее голосе звучит раздражение, почти зависть, и Кейт хочется напомнить матери, что сами они никого не знают, потому что за все десятилетия, проведенные здесь, общались только в одном заведении, клубе «Поле и весло». Клуб часто кажется сердцем острова, но, оглянувшись вокруг, Кейт видит целое сообщество жителей – летних и круглогодичных, – с которыми не знакома. Этим летом она не может тревожиться из-за ограниченного круга общения; это роскошь для женщины, чей сын на войне. В настоящий момент Кейт остается только сосредоточиться на спектакле. В нем не затрагивается военная тема, и это хорошо; Кейт не смогла бы справиться с «Югом Тихого океана», например, или даже с «До свидания, Берди»[43]. Этот же мюзикл – о бейсболе.
Но когда в зале гаснет свет и начинается представление, Кейт становится не по себе. Сюжет кажется вполне невинным: давний болельщик клуба «Вашингтон Сенаторз» отчаянно хочет, чтобы его команда победила «Янкис» и выиграла кубок. Но фабула быстро превращается в историю о продаже души дьяволу. Персонаж мистера Эпплгейта собирается превратить старика Джо Бойда в Босоногого Джо Харди, талант которого приведет «Вашингтон Сенаторз» к победе… в обмен на душу.
Кейт изо всех сил старается не проводить параллели. У них с Биллом есть соглашение, взаимопонимание. Они с внуком могут остаться на неопределенное время… если Кримминс найдет способ вернуть Тигра домой.
А если этого не произойдет?
Шоу завораживает. Кейт надолго погружается в сюжет. Билл Кримминс сидит между ней и Экзальтой, но Кейт все равно замечает, что мать подалась вперед, увлеченная актерами и музыкой.
Женщина, играющая Лолу, просто сногсшибательна. Кейт узнает в ней одну из тех, кто прошлым вечером сидел за первым столиком в «Опера Хауз». Актриса поет: «Все, что Лола хочет», – и Экзальта тихонько подпевает.
Ну да, думает Кейт, такая песня по вкусу матери.
А сама решает этим же вечером поговорить с Биллом Кримминсом. Она не может ждать еще день. Никсон пообещал начать отправлять парней домой, но во Вьетнаме все еще полмиллиона солдат и первыми
