Раз в месяц они навещали «тюремные долины». Турсы исчезали по одному, пока вся их долина не опустела. Каттени со временем построили хижины. По их просьбе им предоставили гвозди, дали мясо взамен рыбной диеты, но не позволили иметь ни единого инструмента, который помог бы выбраться наружу.
Впрочем, Зейнал не думал, что они будут пытаться сбежать.
— Это драсси и тьюдо. У них есть пища и крыша над головой. Большего не нужно.
— Не могу представить, чтобы кто-то не хотел жить в лучших условиях, — засомневался Маруччи. Он частенько занимал место второго пилота в разведывательных полетах. — Если вспомнить, что мы превратились в почти настоящий город, имеем собственное винокурение…
Маруччи надеялся добавить к ассортименту алкогольных напитков вино. Кроме того, он уже летал на юг собирать фрукты для изготовления собственного «ликера».
— Они довольны тем, что есть, — пожал плечами Зейнал.
— Думаешь, турсы сбежали? — спросил Маруччи.
— Какая разница?
— И правда.
* * *
«Бочонок» регулярно наведывался в шахты, поставлял людям продовольствие, привозил рабочих на смену и возвращался с рудой. Судья часто назначал в качестве наказания за проступки месячную работу в шахтах, и только одному человеку понравилось горное дело. Он там и остался.
Вечером местные таланты устраивали представления, вспоминали музыкальные сценки, ставили сокращенные версии пьес или сами додумывали диалоги и действия. Из жесткой бумаги, найденной на КДЛ и «Малышке», сделали колоды карт — тасовать их было неудобно, но это не мешало игрокам играть на часовой труд или всякие особенные безделушки из раковин.
Горняки нашли золото, однако поселенцы — правда, не без жарких споров, — решили, что бартер больше подходит для такого маленького общества, где каждый отрабатывал положенное количество часов, а не откупался от выполнения заданий. Среди разнообразных специалистов на Ботанике оказалось и несколько ювелиров. Они заключали договоры на производство украшений с теми, кто находил золото и даже драгоценные камни, а потом решали, сколько крупиц металла запросить за работу.
Ирий Бемпчат взял себе несколько юридических консультантов для разбора жалоб. Большинство споров решалось компромиссом. Бывшие военные сформировали нижнюю палату суда, но на их определение можно было подать апелляцию, и тогда окончательный вердикт выносил судья Бемпчат.
— Нам не нужно правительство только для проформы, — заявил как-то вечером Беверли.
Народа собралось больше, нежели обычно, из-за необыкновенно сильного ливня. (Дальше последовала целая череда дождей, которые шли в основном по ночам.)
— Зачем усложнять, если все и так идет неплохо?
— Не надо чинить то, что не сломано, — выкрикнул Митфорд и заслужил взрыв смеха за упоминание старой армейской аксиомы.
— Действительно, у нас вроде бы есть правительство, хотя многие этого и не осознают. Мы просто не избирали номинального главу государства или чиновников. Я думаю, и не нужно этого делать, — заметил Ирий. Его медоточивый голос достигал самых дальних уголков столовой. — Те из нас, кто обладает необходимым опытом, взяли на себя обязанности по обеспечению мира и спокойствия. Коммунальные услуги, какие есть, оказываем по очереди, а остальные работают там, где могут, чаще всего по своим бывшим профессиям, пусть в ограниченном виде из-за стесненных условий. Наверное, следует благодарить Бога, что среди нас так много, узких специалистов… Инопланетные коллеги, — Ирий махнул рукой в сторону ругарианцев, которые, как обычно, сидели своей компанией, и дески, более охотно общавшихся с людьми, — пополнили наши знания во многих сферах. Думаю, многие улыбнутся, если вспомнят, чем мы обходились раньше. Если же говорить серьезно, то урок получился благотворным и поучительным. Мы справляемся. И можем — по большей части — делать, что хотим. Естественно, без вмешательства бюрократии и уж тем более бюрократизма. Вы даже не представляете, как меня это радует!
Последнее замечание снова вызвало смех.
— И правда, зачем нам чинить то, что не сломано? — добавил судья, улыбаясь.
— Да, но что случится с нашим райским уголком, когда придут Фермеры? — громко спросил Баленкуа.
— Предоставим тебе разбираться с ними! — крикнул кто-то.
— Что-что?.. — вскочил пилот, пытаясь высмотреть шутника.
— А то, — ответил Маруччи, вставая со стула и отбрасывая Баленкуа на место, — что ты опять прешь против течения и всем надоедаешь. Ты жив, здоров и даже можешь летать. А если тебе приятней умирать от голода в каттенийской тюрьме за взрыв их транспортника, то у тебя не все дома.
— Больше ни слова. — Из-за стола напротив поднялся Беверли. — Если хочешь снова летать.
— Вот о чем я и говорю, — сказал Баленкуа. — Нам нужно настоящее правительство, чтобы знать, кто вправе отдавать приказы, а кто — нет.
— Хватит уже, Алехандро, — подал голос Скотт, присоединяясь к увещеваниям Беверли.
— Здесь вы никакой не адмирал, мистер Скотт, — заявил бунтарь.
— Зану-у-ууда, — протянула какая-то путана из дальнего угла столовой и нарочито зевнула.
Сидевшие рядом с ней взвыли от смеха.
— Ты действительно порядочный зануда и тупой фаталист, — покачал головой Маруччи.
Баленкуа покраснел от такой откровенной насмешки.
— Похоже, не я один так думаю, — добавил Маруччи, поворачиваясь к столику шлюшек.
Горячий Алехандро вскочил, замахнулся, однако ему не дали устроить дебош. Адмирал Скотт неожиданно легко вскочил со своего места: вдвоем с каким-то военным, пришедшим на помощь, они скрутили возмутителя спокойствия и вышвырнули его под дождь.
— Добавь к списку моих профессий в прекрасном новом мире еще и вышибалу, — сказал Скотт, обращаясь к Беверли, когда вернулся на место.
Крис неожиданно поняла, что кое в чем разделяет пессимизм Баленкуа.
Фермеры беспокоили всех, пусть даже многие предпочитали забыть об опасности. Зейнал твердил, что хозяева Ботаники дружелюбны, однако не мог привести никаких убедительных доводов в защиту подобной идеи, кроме слов о том, что они тысячелетиями, если судить по возрасту деревьев, ухаживали за планетой.
— А Пузырь надули пару месяцев назад, — напомнил Зейнал девушке, когда они шли домой после дождя.
Теперь почти по всему Уединенному Заливу проложили каменные дорожки — как средство защиты от ночных падальщиков, но пешеходы все равно по привычке громко топали на каждом третьем шаге.
Крис предоставила Зейналу топать за двоих, потому что не хотела подвергать опасности ребенка: тот уже едва заметно двигался в животе — нормальное развитие для пяти месяцев. Сара все жаловалась, что ее малыш лягается как заправский футболист, но она была уже на восьмом месяце. Теперь почти все женщины детородного возраста, включая ругарианцев и дески, были беременны. Получалось, что Уединенный Залив вскоре ожидает демографический взрыв в виде двух тысяч ста трех новорожденных…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
