придворных[845]. Двор Эдуарда IV не превышал 630–640 человек[846]. Свои дворы существовали у королевы и принца Уэльского. Многие должности в них были заняты рыцарями, сквайрами и джентльменами.
Наибольшее число рассматриваемых нами лиц (41 персона) занимали должности королевских телохранителей (рыцарей и сквайров). В 1468 г. у Эдуарда IV было 10 рыцарей-телохранителей, в 1471 г. — 12, в 1483 г. — 30[847]. При Ричарде III насчитывалось 50 рыцарей-телохранителей и 5 королевских рыцарей. «Черная Книга» установила 40 сквайров двора, из которых 20 постоянно должны были находиться при королевской особе, хотя реальные цифры были меньше: при Эдуарде IV их известно 13, при Ричарде III — 15[848]. Помимо охраны короля в обязанности телохранителей входило постоянное сопровождение монарха, присутствие во время его трапезы, отходе ко сну и пробуждении.
Телохранители делились на несколько групп, попеременно дежуривших при особе короля. Свободные от этих обязанностей дворяне могли осуществлять должностные функции в графствах. Для многих джентри служба в качестве сквайров-телохранителей и рыцарей-телохранителей была важным этапом в продвижении по придворной и государственной карьерной лестнице, так как из этих людей, составлявших ближайшее окружение короля, он выбирал своих доверенных лиц.
Все остальные придворные должности занимало значительно меньшее количество джентри. Семеро из них были привратниками Королевской Палаты, и один (Джон Донн) в дальнейшем стал сквайром-телохранителем; двое являлись клерками (Уильям Тайлер в дальнейшем стал рыцарем-телохранителем, а «квалифицированный администратор»[849] Джон Брикнок — казначеем двора); двое — королевскими сержантами (Уильям Коттон с 1450 г. хранитель Большого Гардероба[850]). Выше их стояли кравчие (4 человека), стольники (2 человека, в том числе в 1461 г. Джон Говард, будущий барон Говард и герцог Норфолк[851]), мастера королевских гончих (2 человека), мастера лошадей (4 человека), дворецкий (1 человек).
К придворной элите принадлежали хранители Большого и Малого Гардеробов (шестеро представителей рассматриваемой нами когорты дворянства занимали эти посты, кроме того, еще двое были хранителями Гардеробов королевы и принца Уэльского), контролеры королевского двора (4 человека и еще один контролер двора принца Уэльского), казначеи королевского двора (7 человек), казначеи Королевской Палаты (2 человека). Два рыцаря в период Войн Роз руководили королевским двором, занимая должность лорда-чемберлена: сэр Ричард Танстолл в период реставрации Генриха VI в 1470–1471 гг. и сэр Уильям Стэнли в 1485–1494 гг.[852] По своему статусу они входили в круг наиболее высокопоставленных и влиятельных лиц государства.
Должности в центральном аппарате управления, занимаемые интересующими нас лицами, были сосредоточены в нескольких учреждениях. Одним из них фактически был Лондонский Тауэр, служивший королевской крепостью и непосредственной резиденцией монархов, начиная со времен Вильгельма Завоевателя. Здесь располагался монетный двор, руководителями (хранителями или мастерами) которого были два рыцаря: сэр Томас Монтгомери, занимавший должность с 1449 г. как минимум до 1461 г. (одновременно с этим он упомянут оружейником Тауэра в 1461 г.)[853], и сэр Ричард Танстолл — в 1459 и 1470 гг.[854] Сэр Томас Сентлегер служил контролером монетного двора в 1461–1467 гг.[855]
Деятельность 6 человек была связана с Казначейством: его канцлерами были сэр Томас Торп (1452–1455 гг.)[856], Уильям Кэтсби (1483–1485 г.)[857] и сэр Томас Ловелл (с 1485 г.)[858], а Чемберленами[859] сэр Томас Колт (1454–1459, 1460–1467 гг.)[860], сэр Ричард Гуилдфорд (1485 г.)[861] и сэр Джайлс Доубени (1487 г.)[862]. Сэр Роберт Брэкенбери в 1484 г. был назначен вице-адмиралом[863]. Сэр Томас Трешэм в 1459 г.[864], сэр Джон Сэй в 1463 и 1467 гг.[865], Уильям Кэтсби в 1484 г.[866], а Томас Ловелл в 1485 г.[867] избирались спикерами Палаты общин.
Однако самыми многочисленными среди рассматриваемых лиц были члены Королевского Совета, коих оказалось 13 (еще трое входили в Совет ранее начала Войн Роз)[868]. Среди них встречаются как те, кто имел доступ к различным иным государственным и придворным должностям, так и не занимавшие таковых. Состав Королевского Совета не был постоянным: при Генрихе VI его численность варьировалась от 10 до 40 человек[869], при Эдуарде IV на заседаниях обычно присутствовало 9–12 человек[870], при Генрихе VII — от 4 до 40, но обычно 7 человек[871]. И, хотя основную часть советников составляли светские и духовные лорды, в нем всегда находились представители джентри (от 3 до 7 человек[872]). Свой Совет имела королева: у Маргариты Анжуйской в 1452–1453 гг. он состоял из 11, у Элизабет Вудвилль в 1466–1467 гг. — из 8 человек[873].
Тем не менее, несмотря на наличие пяти рассмотренных слоев дворянства, почти о двух третьих его представителей, активно участвовавших в событиях Войн Роз, мы не обладаем достаточно подробной информацией (иногда знаем лишь имя), чтобы оценить реальный социальный статус. Отчасти эта проблема связана с источниками, о чем свидетельствует присутствие в этой когорте как придворных, так и высших государственных лиц. Они не могли не играть никакой роли в своих графствах, а значит, информация об этом просто утрачена. Но все же представляется, что таких случаев меньшинство. Отсутствие сколь либо развернутой информации о джентри свидетельствует о том, что в конфликт было вовлечено многочисленное дворянство графств, не занимавших в них никаких должностей. Это говорит о том, что Войны Роз не были только лишь борьбой национальной и региональных элит, но имели более глубокий социальный характер.
8.2. Джентри и лорды
Существовавшую в позднесредневековой Англии систему личных связей между лордом и его людьми нередко обозначают условным термином «бастардный феодализм» (bastard feudalism). Это понятие было введено в научный оборот Ч. Пламмером[874] и поддержано в конце XIX — первой половине ХХ вв. У. Дентоном, Д. Грином, Д. Гайрднером, У Стаббсом, Ч. Омэном, А. Е. Принцем, Н. Б. Льюисом, Х. Г. Ричардсоном, Х. Кэм[875]. Это явление было серьезно исследовано (начиная с 1940-х гг.) К. Б. Макфарлейном, говорившим о XIV–XV вв. как о времени, «когда владельческие узы между лордом и вассалом были заменены как первичная социальная связь личным контрактом между хозяином и его человеком»[876]. То есть произошла замена традиционных для классического феодализма поземельных вассально-ленных отношений патронажно-клиентальными связями на основе контракта[877].
Истоки этого явления, по мнению К. Б. Макфарлейна, связаны с изменением системы комплектования армии и уходят своими корнями еще в XIII в.[878] Именно тогда короли начали набирать армии не столько с помощью отрядов лордов, обязанных им вассальной службой, сколько с помощью оплачиваемых контрактов с отдельными капитанами. К XIV веку эта практика получила повсеместное распространение
