- Наверное, он спит, - тихо продолжил колдуй, - но я не уверен. Судя по количеству обесцвеченных деревьев, он пролежал в пещере около двух месяцев. Возможно, его заманили сюда, когда лабиринты вокруг Кво были сдвинуты и укреплены. Но в этих горах есть одна лазейка, хотя, конечно, она слишком мала для дракон. Ты сам увидишь, что возле входа в пещеру нет костей.
- Замечательно, - неуверенно произнес Руди. - Нашему другу нужно только пощекотать зрачок, и он увидит нас. - Он обошел валуны и осмотрел землю перед входом в пещеру.
Здесь, в конце каньона, зловоние, исходившее от животного, было невыносимо. Глубокое песчаное русло реки было завалено упавшими в гниющими деревьями: эвкалиптами, тополями, дубами, корни которых были разъедены отравляющей жидкостью, вытекавшей каплями из пещеры. Сильно обесцвеченные сплетения сорняков и искривленных кустарников росли вблизи пещеры, свисая с валунов. Руди почувствовал легкое прикосновение к плечу. К нему подошел Ингольд.
- Ты поднимайся по той стороне, а я возьму Че и взберусь по склону оврага справа от пещеры. Иди как можно быстрее и тише. Если он выйдет и набросится на тебя, спрячься куда-нибудь, а я постараюсь отвлечь его. В общем, он скорее набросится на меня, так как у меня ослик. Если это случится, тебе придется войти в пещеру и рубить его топором. Руби за передними ногами или по животу, или за шеей, если сможешь к ней подобраться. И берегись его хвоста. Он может ударить тебя, и тогда ты потеряешь сознание раньше, чем успеешь сообразить, в чем дело.
Ингольд отправился вперед, когда Руди схватил его за рукав.
- Он не... он не летает, правда? - спросил он с тревогой. Казалось, колдун испугался вопроса.
- Боже правый, конечно, нет.
- И не дышит огнем?
- Нет, хотя его слизь и слюна разъедают раны, а его кровь сожжет тебя. Нет, смертоносность дракона - в его скорости, его сила - в его магии.
Руди прошептал с ужасом:
- В магии?
Ингольд поднял седую бровь.
- После твоего опыта с Дарками ты, безусловно, не поверишь в то, что силы волшебства подвластны только человеку. У драконов нет человеческого разума, их магия звериная; волшебство, которое делает охотника жертвой, это, в основном, волшебство иллюзии и невидимости. Но ни невидимость, ни иллюзии не обманут дракона. Помни это.
Он взял в руку недоуздок Че и вышел на бледный дневной свет. Руди подобрал свой посох, готовясь обойти каньон с левой стороны.
Шепот Ингольда остановил его:
- Еще одно. Что бы ты ни делал, не смотри дракону в глаза.
Быстрой и твердой походкой Ингольд отправился к оврагу, крутой серый склон которого находился слева от пещеры. Че брыкался и мотал короткой гривой, отказываясь идти к зловонному логовищу дракона.
Руди двигался в противоположном направлении, огибая обесцвеченные лужи и гниющие останки деревьев у края обрыва, постоянно опасаясь гремучих змей, ползавших по скалам, по которым ему предстояло подняться. Его руки ощущали тяжесть вещей, которые он нес. Примерно в семидесяти футах от песка, разделявшего стены каньона, вдалеке Ингольд и Че плавно двигались по коричневому массиву.
Впереди Руди услышал шум скрежещущего о металл грузного тела. Что-то круглое и стеклянно-золотое блеснуло в темноте пещеры, и Руди замер на месте, парализованный скорее от восхищения, чем от испуга. Из темноты раздалось предупреждающее шипение с шумным зловонным дыханием и клубами дыма, разъедающими глаза. Руди замигал, ослепленный, и стал тереть обожженные глаза.
Наконец появился сам дракон.
Руди никогда бы не подумал, что может существовать нечто подобное, такое же отвратительное и яркое. Он ожидал увидеть нечто зеленое, отдаленно напоминающее крокодила, как рисуют драконов в сказках, но только не гибрид динозавра и каллиопы. Он был покрыт оранжево-красными и огненно-золотыми, мерцающими зелеными, черными и белыми полосами, испещренными по бокам тонкими лентами, как у расшитых бисером тапочек. У чудовища была массивная рогатая голова, закованная в чешуйчатую броню, отливавшую пурпурным, черным и золотым; из растущих пучками завитков лент, шипов и плавников на змеевидном затылке назад спускался длинный хребет, заканчивавшийся мощными задними ногами; их уравновешивал массивный, оснащенный шипами смертоносный хвост. Зеленая слизь капала с бронированного подбородка, когда дракон открывал пасть. Огромная голова повернулась, но не со спокойной неторопливостью киноящера, а так быстро, как будто эта голова принадлежала птице. Руди почувствовал взгляд круглых золотых глаз.
Янтарная ртуть этих парных зеркал вбирала в себя его душу. Он не мог понять, что они выражают, такие холодные и ясные, пульсирующие в такт биению сердца. Он видел в них отражение собственных обвязанных рук, вырисовывавшихся на фоне ночного зимнего неба.
Эхо сильного холода и ослепляющее отчаяние пронзили его при мысли о своем будущем, которое он знал так же хорошо, как собственное имя. Загипнотизированный, он был не в состоянии двигаться, не мог отвести взгляда, хотел он того или нет. Он вынужден был смотреть, понимать...
Он никогда бы не подумал, что такая громада может двигаться так быстро. Дракон прыгнул, как ящерица. Выходя из транса, Руди едва ли успел увернуться, даже если бы был готов. Но вместо острых восьмидюймовых зубов он почувствовал удар от брошенного в него песка, так как дракон повернулся в полупрыжке с металлическим стоном от ярости и боли. Руди увернулся от задней ноги, затем поднял голову и увидел, как Ингольд отскакивает от клубящегося потока крови, который извергался из разрубленного бока чудовища. Начиная с конца длинной шеи, бронированная голова извивалась, как змея. Ингольд увернулся от нее, высекая мечом искры из бронированного носа.
Дракон приподнялся на массивных, длинных задних ногах; его живот отблескивал, как окрашенная слоновая кость при тусклом свете. Он шагнул вперед и наполовину развернулся, чтобы нанести удар двадцатипятифутовым хвостом с острыми шипами, который запросто мог переломить человеческий позвоночник. Ингольд уже выскочил из опасной зоны, но секундой позже его меч снова рассек воздух, отравленный удушливым дыханием дракона, и ударился о зубы и железный рот.
"Не подходи к голове, черт возьми, - подумал Руди. - Там нет ничего, кроме брони".
Затем, когда волшебник снова отклонился от удара хвоста, Руди понял, что он делает. Он начинал действовать, отвлекая внимание дракона, чтобы Руди мог убить его.
Развевающаяся грива защищала шею дракона спереди, не давая возможности нанести смертельный удар. Но каждый раз, когда дракон нагибал голову, чтобы укусить Ингольда, его шея задевала землю. Руди, лежа животом на песке, видел, насколько тонкой была чешуя, покрывавшая пульсирующие горловые артерии. Единственным ударом можно было покончить с ним, конечно, продуманным ударом. Хотелось броситься на эту неуклюжую красную стену взбесившейся плоти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
