— Как ты думаешь, Иг и Меррин все еще в «Бездне»? — спрашивает Терри.
С минуты на минуту это заведение покажется по правую руку.
— Посмотрим, — отвечает Ли. — Ехать осталось всего ничего.
— Какого хрена ты тут устраиваешь? Я не хочу их видеть. Я точно знаю, что и они не хотят нас видеть. Это их последняя ночь.
Ли удивленно глядит на Терри уголком здорового глаза.
— Откуда ты знаешь? Она тебе это сказала?
— Что — сказала?
— Что это их последняя ночь.
Эти слова мгновенно выбивают Терри из его вареного, бездумного состояния, выбивают, как будто он сел на кнопку.
— Какого хрена ты там болтаешь?
— По мнению Меррин, они связались слишком молодыми. Ей хотелось бы познакомиться с другими парнями.
Терри удивляется этой новости, отшатывается от нее, поражается ей. Он машинально подносит к губам зажатый в пальцах косяк, но потом вспоминает, что тот не раскурен.
— Ты что, — спрашивает Ли, — действительно не знал?
— Я просто говорил, что это их последняя ночь, перед тем как Иг улетит в Англию.
— О!
Терри невидящими глазами смотрит в дождь, хлещущий так сильно, что «дворники» с ним не справляются; вода так и льется по стеклу, это все равно что сидеть в машине, когда машина в автомойке. Он не может себе представить Ига без Меррин, не может себе представить, что это будет за человек. Он оглушен этой новостью, и поэтому проходит неизъяснимо долгое время, пока в его голове возникает очевидный вопрос.
— Откуда ты все это знаешь?
— Как-то раз она вдруг об этом заговорила. Она боится сделать ему больно. Прошлым летом я много околачивался в Бостоне, делал для конгрессмена всякое-разное, и она там тоже была, и мы с ней иногда встречались. Пожалуй, за последний месяц я ее видел больше, чем Иг.
Терри смотрит из подводного мира наружу и видит разрастающееся справа красноватое сияние. Они, считай, приехали.
— Так теперь-то ты зачем туда едешь?
— Она сказала, что позвонит мне, если вдруг нужно будет подвезти ее домой, — отвечает Ли. — И она не позвонила.
— Ну, значит, ты ей и не нужен.
— Но может быть, она не позвонила, потому что очень расстроена. Я только посмотрю, стоит здесь Игова машина или нет. Нам не нужно даже заходить.
Терри не слишком понимает логику Ли, не может сообразить, зачем тому высматривать на парковке Игову машину, и он не может себе представить, чтобы Меррин захотелось иметь рядом кого-нибудь из них двоих, если дела вдруг закончатся плохо.
Но Ли уже замедляет машину, поворачивая голову, чтобы Терри мог осмотреть расположенную справа парковку.
— Не понимаю… — говорит Ли самому себе. — Тут нет… Не думаю, чтобы она поехала вместе с ним…
Его голос звучит почти озабоченно. Ее увидел Терри. Меррин стояла под дождем у дороги, под раскидистой кроной большого грецкого ореха.
— Вон она. Ли, крути туда.
Похоже, и Меррин заметила их в тот же самый момент, она вскидывает руку и выходит из-под дерева. Из-за воды, льющейся по боковому окошку, Терри видит ее словно сквозь прессованное цветное стекло — импрессионистское изображение девушки с медного цвета волосами, держащей чуть поодаль от себя то, что ему сперва показалось белой церковной свечкой. Когда они со скрежетом тормозят и Меррин подбегает к машине, Терри видит, что она просто держит вверх палец, чтобы привлечь их внимание, задержать, пока она покидает укрытие и бежит под дождем босиком, держа в руке свои черные туфельки.
«Кадиллак» двудверный, и, не дожидаясь, чтобы Ли сказал ему пересесть назад, Терри отстегивает ремень и поворачивается, чтобы перевалиться через спинку переднего сиденья. В тот момент, когда он совсем уже готов устроиться на заднем, Ли бьет ею локтем в задницу, выводя из равновесия, и вместо того, чтобы сесть на сиденье, Терри ныряет в яму для ног. По бог уж знает какой причине, на полу стоит металлический ящик для инструментов, Терри бьется о него виском и морщится от резкой боли. Кое-как затолкав себя на сиденье, он сильно трет свою стукнутую голову кулаком. Нечего было скакать по машине, его сразу же укачало, и теперь ему кажется, что вся машина оторвалась от земли и некий великан ее медленно потряхивает, словно стаканчик с игральными костями. Терри закрывает глаза, стараясь подавить это неожиданное тошнотворное ощущение.
К моменту, когда все успокоилось достаточно, чтобы он рискнул осмотреться, Меррин уже в машине, а Ли Турно сидит, повернувшись к ней. Терри глядит на свою ладонь и видит яркую каплю крови. Он порядком ободрался, и хотя первая резкая боль в основном прошла, на ее месте осталось тупое нытье. Он вытирает кровь о штанину и поднимает глаза.
Сразу видно, что Меррин только что плакала. Она побледнела и вся дрожит, как человек, который либо начинает выздоравливать, либо серьезно заболевает, и ее первая попытка улыбнуться выглядит попросту жалко.
— Спасибо, что меня подобрали, — говорит Меррин. — Вы спасли мне жизнь.
— А где Иг? — спрашивает Терри.
Меррин оборачивается на голос, но глядит как-то в сторону, и Терри немедленно жалеет, что задал вопрос.
— Н-не знаю. Он уехал.
— Ты ему сказала? — спрашивает Ли.
Меррин наморщила подбородок и развернулась прямо вперед. Она смотрит в окошко на «Бездну» и не отвечает.
— Как он это воспринял? — спрашивает Ли.
Терри видит ее лицо, отраженное в зеркале, видит, что она кусает себе губы и борется со слезами.
— Может, поедем? — отвечает она.
Ли кивает и, мигнув подфарником, разворачивается под дождем на сто восемьдесят градусов.
Терри хочет потрогать ее за плечо, хочет ее как-нибудь успокоить, дать ей понять: что бы там ни случилось в «Бездне», он не будет хуже к ней относиться, не будет держать на нее зла. Но Терри ее не трогает, никогда ее не трогает, никогда не тронет. Все десять лет их знакомства он держался от нее на дружеской дистанции, даже в воображении, никогда не допускал ее в свои сексуальные фантазии. Вроде бы какой же в этом риск, но он чувствует, что есть нечто такое, чем бы он при этом рискнул. Чем именно — он не понимает. Для Терри слова «душа» фактически не существует.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
