их догоним.
— Догоним! — с уверенностью ответил шурин. — У них всего семеро. Да и то одна девка слабая. Куда им против нас!
Кормщик не ответил. Лишь про себя подумал, что у них судно без груза, лёгкое, значит, и ход даже при таком ветре, будет достаточным, чтобы уйти далеко и затеряться в море. Без паруса судно почти невозможно заметить, а они не дураки, чтобы ставить парус. Знают, что без погони не обойтись.
После полудня встретили небольшое судно и сблизились. Короткие переговоры показали, что лодку беглецов никто из людей не видел.
— Куда они могли податься? — бесновался шурин.
— Могли спуститься на десяток вёрст южнее, и мы их уже не заметим. А парус днём ставить не станут — не дураки, думаю.
Шурин задумался. Его бесило спокойствие кормщика. Сам он почти не ходил в море и ничего не знал о нём. Зато думал, как о погони в степи, на конях.
Проходили дни, а преследование ничего не давало. К тому же ветер поменялся, задул от запада. Идти дальше было невозможно. По требованию шурина хозяина день гребцы надрывали пупки, но больше десяти вёрст не прошли. Так уверял кормщик, и посланец родни ничего не мог ему ответить. После двух часов дрейфа согласился повернуть назад. И то пришлось немного лавировать, хватая ветер парусом. Шли медленно, но без помощи гребцов. Все были хмуры и опасались, что дома их ждёт жестокое наказание.
— Знать не судьба, господин, — вздохнул кормщик. — Мы всё сделали, ан не получилось. Позже можно снова пойти в Астрахань и там всё разузнать. Город маленький и скрыться в нём не так просто. Найдётся шайка шакалов!
В посёлке их ожидала страшная весть. Матир скончался на второй день после ухода судна в погоню. Но оставалась его жена, и её род стоял за поиски беглецов.
Вернувшихся тут же обвинили в пособничестве беглецам. Мать Бабуша визжала, требовала немедленно идти на поиски, а сам Бабуш ещё был слишком слаб и подавлен, чтобы участвовать в таком важном деле.
Несколько дней посёлок бурлил. Многие выступали за поиски и казнь преступников. И всё же нашлись несколько человек, осмелившихся заявить, что Бабуш сам во всем винен, и не стоит никого искать.
— Смутьянов побить камнями! — орали сторонники рода Давах и уже начали осуществлять свои угрозы. Полетели камни, а смельчаки поспешили спастись бегством.
Страсти, однако, к утру утихли. Посёлок занялся похоронами своего вождя. А судно стали готовить ^дальний путь. Грузили провиант, оружие. Давах потребовала послать на судне двадцать человек.
— Может возникнуть стычка! — кричала она, нисколько не скорбя об утрате мужа. — Без воинов трудно добиться успеха, русские просто так не отдадут нам своих выродков, ублюдков! Двадцать человек!
Кто-то высказал мнение, что беглецы могут в Астрахань и не заходить.
— Вполне может быть, что они тоже подумали, что искать их будем только там, — говорил один из рода Давах. — У них тоже голова есть на плечах, а не кочан!
— Если так, то можно и в Тарки заглянуть. Слыхал, что русские и там обосновались. Потому на судно погрузить живых овец и побольше продовольствия. Дело не такое лёгкое и быстрое.
Пришлось с ним согласиться, но оказалось, что мало кто имел желание помочь продуктами роду Давах. А этот род давно славился скупостью, опять возникли потасовки. С трудом восстановили спокойствие. Пришлось Давах самой со своим родом организовывать поход и за свой счёт. Тут же число воинов сократили до пятнадцати человек. И поставили во главе опытного батыра и родственника Давах, знатного и уважаемого Самбика. Ему было за сорок, и Давах смело доверила ему такое важное дело. Привлекла монахов для совершения молебна и благословила его.
Глава 18
Небольшой баркас неторопливо пересекал море, направляясь к западному берегу.
Тимофей был задумчив и не скрывал своей озабоченности.
— Тятя, что так печалит тебя? — Настя пристально смотрела в его лицо. — Что-то у нас не так? Тогда поговори с другими. Может, что дельное подскажут.
— Что тут подсказывать, дочка? На борту семь человек и никто толком не знает, как управляться с судном. И то не речка, а море. Меня сильно беспокоит возможность бури. Что тогда? Я третий раз в море и хоть немного интересовался, да тут столько надо знать и запоминать, что голова идёт кругом.
— А ты знаешь, сколько дней потребуется, чтобы переплыть море?
— У нас никто этого не знает. Лучше меня никто не может управлять судном, а я сам почти ничего не умею.
— Мы же не тонем, тятя! — удивилась Настя. — А буря может и не возникнуть.
— Кормщик говорил, что у тех берегов постоянно довольно сильные ветры дуют. Как нам с ними справиться? Я даже не представляю, как паруса переставлять при смене ветра. Хорошо, что сейчас ветер слабый. А покрепчает?
— А ты уже сейчас пробуй с парусом управляться. Переставляй его туда-сюда. Вдруг что и поймёшь, тятя! Не сидеть же, сложа руки и ждать сильного ветра. Тогда будет поздно.
Отец оглядел суровое лицо дочери, вздохнул. Ему было смутно и неловко.
— Что ж, может, ты и права. Можно попробовать. — И он прокричал сбор на корме. Там находилась комнатка, единственная на судне с крышей. На два человека. Тимофей поселил туда дочку, оставив и себе место.
Ориентируясь только по солнцу, Тимофей спешил вывести судно к побережью. С ним у него связывалось нечто большое и спокойное. Каждый час пытался разглядеть у горизонта что-то похожее на полосу берега. Волнение и беспокойство владели им основательно. А Настя тоже заразилась его неуверенностью, и страх медленно заползал в её юную душу.
Уже шли в море четвёртый день, и не видно никаких признаков суши. Если не считать чаек, с пискам проносящихся вдали, и облетавших лодку.
— Темян, кажись берег завиднелся! — крикнул татарин, поставленный смотреть вперёд. — Гляди сам!
Все бросились на нос и действительно — можно различить тонкую полоску на горизонте. И вздох облегчения сотряс груди беглецов.
— Что за берег? — спросил Замба озабоченно.
— Откуда мне знать! — вдруг взволновался Тимофей. — То вам он может быть знаком. Вы местные. Подойдём ближе. К тому же солнце садится. Переждём у берега.
Поскольку ветер оказался почти встречным, шли на вёслах. К берегу подошли почти в темноте. Айсан вопросительно глянул на Тимофея. Спросил смело:
— Попробовать берег глянуть, а? Воды у нас почти не осталось.
— А ты плавать умеешь? — с сомнением спросил Тимофей. — Смотри, не утони.
— Умею. Не очень, но саженей пятьдесят смогу.
— Давай. Только поосторожнее.
— Тятя, а мне можно с Айсаном? —
