точно остановились у Шацка и решают, что делать. В лоб её тоже не возьмёшь. Лестницы надо. Это нужно людей ссадить и эти лестницы начать собирать. Не быстрое занятие.
Ещё десять минут неспешной скачки и уже видно, что дорога поворачивать начала. В это время, настёгивая коней, и вывернули из-за поворота их дозорные. Раз, два, три. Вроде все живы.
На часто дышащем жеребце к Василию Семёновичу подскакал Ерофей Костров — сотник поместного войска.
— Спешились они, княже. Лестницы рубят.
— Ну, ну. Смелые вои, даже жалко убивать будет.
Глава 24
Событие семидесятое
А каков был план? Ну, убегут за Волгу степняки и несколько лет в эту сторону не будут соваться, тем более что в этом году уже от крымских татар огребли по самое немогу, или отгребут, всё же потерять десять тысяч человек — это много даже для ногайской орды. Демографическая яма впереди. Теперь тут по сусальнику получили. И должна у них по плану практически гражданская война начаться, уполовинившая вообще этот народ. И что примечательно, победит прорусски настроенная партия, во главе с братом бия Юсуфа нурадином Исмаилом. План удастся. Та часть, войска ногаев, что подалась к Шацку, будет уничтожена князем Серебряным или пленена. Про неё пока не след думать. Думать надо о сдавшихся приблизительно ста пятидесяти всадниках. А ещё о полусотне раненых. Что с ними делать? Боровой, как человек двадцать первого века, дать команду своим раненых добить, а пленных отдать в рабство касимовским татарам, не мог. Воспитание не то.
Опять же он с собой кучу лекарей притащил, в том числе и мусульманина. Пусть повышают мастерство и обмениваются опытом. Василий Зайцев — главный из его лекарей, бывшего ханского лекаря с распростёртыми объятиями не встретил. Зайцева ведь учили лучшие травницы на Руси и Боровой ещё, что мог, рассказал, сославшись на книги, что есть в Кремле. Читал де греков древних. Про ту же пользу и вред кровопускания постоянно два аксакала от медицины спорят, как и о чудесных исцелениях, от молитв Аллаху. Вот и пусть вместе поработают. Совместный труд для моей пользы, как говаривал кот Матроскин, он объединяет. Отдав команду лекарям заниматься ранеными, Юрий Васильевич в сопровождении сотников и мурзы через проход вышел на дорогу, осмотреть пленных. В нём три желания боролись. Первое — это отпустить их к себе в степи. Довод был такой, они там ужасы про воющих демонов расскажут, которые людей на куски разрывают. И глядишь, не решатся очередные людоловы лезть на Русь. Но Маркс он чего говорил, дай буржую прибыль в триста процентов, и он даже петельку продаст. (при 300 процентах нет такого преступления, на которое он не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы). На самом деле Маркс это украл. Об этом писал слово в слово Томас Джозеф Даннинг — британский деятель профсоюзного движения, публицист. Об этом на лекциях в универе вредный профессор Быков любил говорить студентам. Не нравился ему товарищ Маркс. И это в те времена. Заповедные. Когда бородач еврейский был иконой.
Так вот, не верилось Юрию Васильевичу, что страх отпугнёт степняка от набегов. Это единственная статья его доходов. Количество земли, на которой можно пасти овец и коней, лимитировано, налоги огромны, либо набег, либо нищета. И потом, набег ведь не особо добровольное мероприятие. Пока бии или ханы хотят обогащаться, набеги не прекратятся.
Второе желание было всё же отдать их мурзе Мустафе-Али. Пусть он станет богаче и влиятельней в Касимовском ханстве. Они, можно сказать — друзья. А друг в руководстве ханством лишним не будет.
Ещё есть побудительные мотивы забрать их с собой и отдать калужским и московским дворян, зависимым от него, в качестве холопов. Пусть люди станут чуть богаче и к Ливонской войне получше готовы будут.
Тут тоже минус имелся. Ему сто пятьдесят человек тупо не на чем привезти в Калугу. У него лодок не хватит даже хабар увезти.
В общем, все три решения были плохими, а четвёртого либо не было, либо Боровой его не видел.
Они с мурзой обошли пленных. Если в начале войска все были в железе, то у этих из железа был нож, сабля и кое у кого колчан со стрелами, ну и на них железные наконечники. Нищета ему досталась. Пастухи.
Хороший лук говорит о том, что человек должен уметь им владеть.
— Мустафа, давай так их поделим. Мне пятерых самых лучших лучников найди, и если есть, то лекаря для животных, коновала. Остальных забирай себе и делай с ними, что хочешь. Этих шестерых тоже возьми с собой в Касимов, а мы назад когда поплывём, то небольшую лодью мне подбери, я её выкуплю. С остальными пленными сам решай, что делать. Рабами оставишь или за выкуп отпустишь. Коней тоже мне не надо. А вот железа в виде сабель, ножей и прочего я бы забрал, как раз, чтобы ту лодью с пленными пустой не гонять.
— Лошади стоят намного дороже, — вот ведь, бывают честные люди. Мурза махнул рукой. Его люди уже ловили лошадей. Их точно сотни три было. Людей меньше, а значит, часть басурман спешилась и лесам дёру дала. Вот и чудненько, выходит, будет кому рассказывать в степи у костра детям и внукам, как руссы призвали демонов огненных, и они ревели так, что деревья пригибало вершинами к земле. Только потому тот великий набег окончился неудачей. Как воевать с демонами? Эх, молодёжь, не слышали вы как ревёт рассерженный демон. «А-а-а!!!», не так ревёт, так как я, но в сто раз громче и страшней.
— Ничего. Сочтёмся.
— У меня есть хорошая лодья, на ней мой человек плавает в Казань за товаром. Я её тебе тогда подарю. Не надо денег. И отдам ученика очень хорошего лошадника, ты говорил у тебя табун хороших коней. Он будет смотреть. Очень смышлёный юноша.
— Договорились.
Юрий Васильевич пообнимался с мурзой.
А ведь, наверное, эта его экспедиция, очень слабо подготовленная, закончилась. И вполне успешно. Теперь нужно дождаться Василия Семёновича и стребовать с него часть добычи. Нет, не из жадности. Просто нужен хороший подарок для брата. А тут даже выбирать не из чего. Нищие пастухи.
Событие семьдесят первое
Начала сражения князь Серебряный не видел. Это не огромное поле и обязательно с высоким холмом, на котором можно расположиться и оглядывать всю местность, видеть все перипетии битвы. Нет. Тут лесная дорога, которая отвоевала
