имперскую канцелярию, которая раздаёт указы кому и на каком направлении занять оборону или в чьё поступить распоряжение, если это аристократы рангом пониже. — А тут вот какой шанс!
Я кивнул, понимая его.
— Убедил, Андрюха. Убедил, — я поднял кружку, словно отдавая честь его мотивации. — Так и быть — главный турок твой. Ни я, ни ребята, ни мои бесы его не тронут. Но и объясняться с парнями будешь сам. Чай, не тупые, вопросы задавать начнут.
— Когда дело будет сделано — без проблем, — понимающе кивнул Белорецкий.
Пар, наполнявший комнату, будто обнимал нас своими невидимыми руками. Я чувствовал, как напряжение постепенно растворяется в тёплом тумане.
* * *
Лёгкий запах гари и металлический привкус в воздухе наполняли всё пространство, где минутами ранее бушевала битва. Бункер, построенный в недрах скалы, теперь выглядел как декорации фильма ужасов: обломки мебели, искорёженные панели на стенах, кровь, стекло, осколки — всё это смешивалось в хаотическом беспорядке. По всей площади огромного помещения, уставленного высокотехнологичными экранами и панелями, лежали тела турецких офицеров, павших в бою.
Заместитель штаба, заметив как Стёпа с Максимом бесстыдно поливают нижний ярус, неожиданно взрыкнул, очевидно оскорбившись от такой наглости, и перехватив свой меч, ринулся в последней отчаянной попытке подловить и достать хоть кого-нибудь, чтобы утащить с собой на тот свет. Но я вовремя заметил его атаку и метнулся наперерез, на полпути пронзая генерала клинком. Турок отчаянно вскрикнул и повалился оземь.
Спустя полминуты, стоя на возвышении, я оценивал результаты скоротечной битвы и наблюдал за друзьями. Максим с серьёзным видом разбирал документы с ближайшего стола, пока Степан, самый трезвый из нас, ворчал, что нужно побыстрее заканчивать и уходить. Андрей, в свою очередь, стоял напротив последнего выжившего врага, выбранного им для личной дуэли — начальника штаба вооруженных сил Османской Империи.
Мустафа Тургут-паша, так звали генерала, выглядел внушительно: рослый, крепко сбитый мужчина, лицо которого, несмотря на возраст, сохраняло строгость и твёрдость. Его взгляд был полон ярости, а руки сжимали клинок, готовый к последней схватке. Белорецкий, напротив, выглядел чуть расслабленным, что было для него совсем несвойственно. Думаю, всё дело в так и не отпустившем нас алкоголе.
— Один на один, — произнёс и жестами продублировал Андрей, затем сделал шаг вперёд, приближаясь к турку.
Тургут-паша молниеносно рванул вперёд, выбросив короткий рубящий удар, который мгновенно перешёл в прямой выпад. Его клинок метил в шею Андрея, но княжич встретил атаку с грацией и скоростью, которые казались несоизмеримыми с его размеренным характером. Он отклонился, а затем, резко выпрямившись, взорвался серией контрударов. Оружие в руках Белорецкого мелькало как молния, каждый взмах был точным и мог стать смертельным.
Сабля генерала также на невообразимой скорости металась в воздухе и со свистом разрезала пространство. Удары следовали один за другим — короткие, мощные, метящие в жизненно важные точки. Андрей умело уворачивался, каждый раз отступая ровно на шаг назад, чтобы перехватить темп соперника и сделать два вперёд. Тургут-паша двигался по кругу, как хищник, каждый его шаг был выверен и точен, но дыхание с каждым этапом боя становилось всё тяжелее.
Белорецкий, напротив, выглядел лёгким и непринуждённым. Его клинок плавно скользил в воздухе, оставляя за собой серебристую дугу. Каждый выпад заставлял генерала напрягаться и переходить в защиту. Но время от времени Тургут-паша перехватывал инициативу, демонстрируя опыт, накопленный десятилетиями. В одной из таких атак генерал мощным ударом заставил Андрея самому уйти в глубокую оборону, и на несколько мгновений могло показаться, что турок может и победить.
Однако Белорецкий быстро восстановился. Воспользовавшись паузой, он переключился на более агрессивный стиль, заставив противника напрячься. Силы обоих соперников, казалось, были равны: генерал атаковал серией из быстрых выпадов, каждый раз чуть-чуть не доставая до цели, а Андрей ловко уворачивался, ожидая подходящего момента для контратаки. Взмахи их клинков отдавались в воздухе резким металлическим звоном, каждый удар испытывал силу и мастерство противника.
Внезапно Белорецкий сделал обманное движение, будто собираясь уйти в оборону, но вместо этого молниеносно атаковал. Его клинок на мгновение оказался слишком близко к шее генерала, заставив того резко отклониться назад. Но и тут турок сумел повернуть манёвр в свою пользу — мощным телекинетическим толчком подловил и отбросил Андрея на шаг назад.
Бой продолжался с неослабевающей интенсивностью. Каждый из бойцов по очереди доминировал, проверяя границы выносливости и упорства друг друга. В какой-то момент оба дуэлянта замерли, оценивая друг друга. Они дышали тяжело, но в глазах горела решимость. Кровь пока не пролилась, но напряжение достигло предела.
Мы с Максимом и Степаном стояли чуть поодаль, наблюдая за схваткой. Максим выглядел взволнованным. Он прикусил губу, следя за каждым движением Андрея.
— Уверен, он справится, — тихо сказал я, хотя и сам поймал себя на том, что невольно напрягаю пальцы.
— Да это понятно, — отмахнулся Степан. — Но вы посмотрите, как этот старик двигается! Из-за таких вот, пенсионный возраст и поднимают!
И действительно, Тургут-паша, несмотря на свою седину, двигался впечатляюще быстро. Его атаки следовали одна за другой, не оставляя времени на передышку. Но всё же, из-за бешеного темпа схватки, постепенно его дыхание становилось всё тяжелее, а движения — чуть медленнее. Белорецкий же, по ощущениям, напротив, казалось, мог взвинтить темп ещё сильнее.
— Сейчас главное не моргать, — бросил Максим, не отрывая взгляда от схватки, будто что-то почувствовав.
И действительно, княжич, умело уклоняясь от очередного выпада, внезапно сделал обманный шаг вперёд, а затем нанёс невероятно точный и неожиданный для противника удар. Его клинок рассёк руку генералу, выбив из неё оружие. Тургут-паша отступил, хватаясь за раненую конечность. Но Андрей не дал ему времени на восстановление: шагнув вправо, он плавным движением завёл клинок и резко вонзил его противнику в горло.
Генерал замер на секунду, затем рухнул на колени, а его тело тяжело повалилось на пол.
В помещении повисла тишина. Остатки османского штаба лежали у наших ног. Генерал и его заместитель были мертвы, а мои бесы, спущенные с поводка ещё в начале битвы, давно закончили зачистку бункера. Ни один военный не ушёл отсюда живым. Мы победили.
Я бросил взгляд на Андрея. Несмотря на видимую лёгкость, с которой он завершил бой, его лицо оставалось напряжённым. Пот стекал по вискам, а дыхание было глубоким и частым. Я подошёл ближе и похлопал его по плечу.
— Неплохо, княже. Потрудился ты знатно.
Андрей хмыкнул, вытирая лицо тыльной стороной руки.
— Турок был хорош. Сильный дар, — он замолчал,
