Читаем без скачивания Страж - Чарлз Маклин

– О Господи, что за вопрос! Ты сама знаешь, что да.

– Но что-то между нами произошло.

– Просто я в последнее время был как-то не в настроении, вот и все. Тебе станет лучше, если мы погасим свет?

– Может быть, тебе станет лучше, – с неожиданным лукавством ответила Анна. Сев в постели, она принялась стягивать с себя ночную рубашку. Я увидел, как ее груди, на мгновение задранные высоко вверх складками красной фланели, затем широко и бессильно опали. Не испытывая ни малейшего желания, я потянулся и погасил свет. Может быть, во тьме и впрямь окажется легче.

В окно ударила ветка, ее дрожь передалась оконному стеклу.

– Что это такое? – Анна испуганно приникла ко мне.

– Ничего. Ветер.

Она взяла мою руку и провела ею себе по груди. Я легонько забарабанил пальцами по соскам. Исполняя супружескую обязанность, я взял в рот сперва один сосок, затем другой и полизал их, добившись слабой, горьковатой на вкус эрекции. Анна начала тихонько вздыхать и, вновь найдя мою руку, провела ею себе по животу.

Сейчас я имитировал нетерпение, чтобы скрыть от нее отсутствие настоящего интереса. Я вставил ей в ухо язык и сильно скреб ее между ног.

– О Господи!

У нее перехватило дыхание. Ее колени разъехались, лоно рванулось ко мне навстречу.

Я почувствовал судорогу отвращения и отдернул руку.

– Что такое... Анна? – выдохнул я. – Анна, что ты сделала!

– Я тебя не понимаю.

– Там ничего нет!

– Не понимаю. Чего нет?

– Ты сбрила волосы!

– Мартин, прошу тебя, – прошептала она.

– Но это же... это же невозможно!

Я ведь видел их всего пару минут назад, когда она стягивала ночную рубашку. И в ванной перед ужином. Ее золотое руно! И тут я вспомнил о шнуре электробритвы, свисающем из аптечного шкафчика.

– Я зажгу свет.

– Нет, пожалуйста! Это пустяки. Тебе просто почудилось. Вот, смотри, – она взяла мою руку, вернула на прежнее место и крепко зажала между ног.

Я прикоснулся к ней. Она затрепетала под моими пальцами. У меня произошла эрекция.

Анна засмеялась, и этот смех мне показался совершенно незнакомым.

– Анна, погоди-ка.

Я попытался проникнуть в нее.

– Лежи смирно. Давай я сама...

Она перекинула через меня ногу, очутилась сверху и крепко зажала обе ноги своими. Затем, стоя на коленях надо мной, принялась легонько подпрыгивать, вереща и орошая слюной мою грудь. Войти в нее поначалу оказалось невероятно трудно.

Я скользнул пальцами в узкую щель между ее ягодицами и страстно усадил ее на себя. Анна по-поросячьи взвизгнула.

Внезапно устрашившись чего-то, я потянулся ощупать ее лицо, ее уши, углы ее губ, колючий ежик ее волос – только чтобы убедиться в том, что это моя Анна.

Она начала скачку, сначала медленную, едва заметную, поднимаясь и опускаясь надо мной во тьме.

Она нашла нужный ритм, он стал теперь постоянным, мы положили руки друг другу на плечи.

Но нечто ворочалось у меня в мозгу, вращалось и билось в такт хлопкам друг о друга наших шевелящихся тел.

Я почувствовал головокружение – тьма сгущалась, кружилась, вертелась на оси моего члена. Мы неслись теперь с единой, все нарастающей скоростью.

Затем я нечто расслышал – этот звук пробивался сквозь стены – лязг и щелканье металла о металл.

Этот звук доносился сверху. И тут же я вспомнил о сейфе, о кристалле – кто-то пытался проникнуть в мансарду с крыши!

– Послушай, – зашептал я. – Послушай, Анна! – Я обхватил ее за плечи и прижал к себе, не давая заговорить.

– А в чем дело?

– Шум! Ты слышишь?

– Нет, ничего не слышу.

– Но он такой громкий. Ты должна его слышать. И вроде бы он доносится с крыши. Слышишь этот скрежет? Вот!

– Ерунда, – она вернулась к прерванному занятию. – Не обращай внимания.

Но я не мог последовать ее настоянию. Все, кроме этого шума, потеряло малейший смысл. Анна попыталась закрыть мне рот своими губами. Ее мокрый язык заскребся возле моих ушей. Я перевернул ее и очутился сверху.

– Что ты делаешь? – простонала она.

Но я потерял к ней всякий интерес. И почувствовал, как поник в ее теле.

– Очень жаль, Анна, но ничего не получится. Мне надо идти.

– Идти куда?

Потянувшись к выключателю, я зажег свет. Мы посмотрели друг на друга, еще ослепленные после пребывания во тьме. Я начал выкарабкиваться из постели.

– Теперь я слышу, – прошептала она, прижавшись ко мне. – Это просто какая-нибудь ржавая петля. Или та дверь у портика. Ты же знаешь, ее всегда открывает ветром.

– Да, так оно и есть! Даже наверняка! – Мне хотелось говорить как можно увереннее: пугать ее было незачем. – Но нельзя же лежать тут и ночь напролет слушать этот скрип. От этого рехнуться можно. Я скоро вернусь.

– Не ходи, Мартин.

– Я скоро вернусь. Прямо сейчас, обещаю.

Я натянул джинсы и пуловер и прошел в ванную. Сейчас уже ничего не было слышно. Все в доме было тихо. Возможно, Анна не ошиблась и это действительно хлопала дверь. Хотя я был убежден в том, что шум доносился с крыши. Может, телеантенна? Но сперва и звуков-то никаких не доносилось, а только нечто сосущее у меня в мозгу. Я почувствовал, как полумесяц своими рогами ворочается во тьме.

Внезапно я понял, что это за шум, и поневоле расхохотался.

Не зажигая нигде света, я прошел в нижний холл и проверил контрольную панель сигнализации. Красная лампочка горела, что означало, что вся система функционирует. Любой взломщик, если он захочет проникнуть в дом с крыши или из какой угодно точки, потревожит сигнализацию, и зажгутся лампы над входом, и завоет сирена, которая, поднимет на ноги весь городок.

Но, разумеется, стопроцентной гарантии не дает никакая система.

У входа в мансарду я остановился и прислушался. Ветер утих. Шум с крыши тоже вроде бы стал потише, но это был тот же самый непрерывный скрежещущий звук, сопровождающийся тихим поскрипыванием вроде того, когда ведут мелом по грифельной доске. У меня застучали зубы.

Во тьме было не так-то просто найти нужный ключ. И все же я нашел его, отпер дверь и, стараясь двигаться как можно тише, прошел в мансарду.

Здесь все тоже было вроде бы в полном порядке. Я проверил сначала сейф, а потом полез на купол.

Поднявшись на самый верх лесенки, ведущей на крышу, я остановился у окна и вгляделся в ночную тьму. На небе не было ни луны, ни звезд. В дальнем конце мне удалось рассмотреть слабо поблескивающие рога флюгера. Он вращался на ветру, как радар, но сейчас уже почти беззвучно. Лязг прекратился. Возможно, его просто нужно смазать, хотя не исключено, что с ним и впрямь что-то не в порядке: то ли нарушена балансировка самого полумесяца или же вышло из строя расположенное под ним компасное приспособление.

Нечто заставляло флюгер дрожать, порой просто ходить ходуном и не позволяло стрелке оставаться зафиксированной строго по направлению ветра: она почему-то виляла. Необходимо с утра вызвать мастера, чтобы он его починил. А пока я могу только снять его с оси.

Потянувшись к окну, чтобы открыть его, я увидел возле задвижки магнитные контакты и вспомнил – как раз вовремя, – что сигнализация по-прежнему включена. Мне предстояло спуститься и отключить ее на контрольном табло.

Я полез по лесенке вниз.

Поскольку опасности вроде бы больше не было, я включил настольную лампу и, закатав ворот свитера, сел выкурить сигарету у стола, за которым обычно работал. Я взглянул на часы: без десяти двенадцать. Я решил подождать и посмотреть, что случится, когда опять разыграется ветер, – не исправится ли механизм флюгера сам по себе. Мне не больно-то хотелось лезть на крышу.

Я взял со стола связку ключей и принялся искать тот, которым отключается сигнализация. Связка была тяжеленькой – ключей у меня нынче набралось как у привратника. Номерков или чего-нибудь в этом роде ни на одном из них не было, но с виду я различал их все, а большинство – и на ощупь, поэтому я так удивился, что среди них завелся «новичок».

Не понимаю, как я не обращал на него внимания раньше. Это был, собственно говоря, не ключ, а тонкий серебряный амулет в форме сердечка. Я сразу же узнал его: он был из браслета, который я купил Анне в аэропорту Кеннеди.

Пенелопа, должно быть, добавила его к связке вчера у миссис Ломбарди, когда я заснул. Но с какой стати? С какой стати она вынула амулет из браслета, который я подарил ей, – если я его ей действительно подарил, – и прикрепила к моему брелоку? Что это – шутка? Или знак внимания? Сентиментальной особой ее не назовешь.

Я раздавил окурок в пепельнице и начал снимать амулет с брелока.

Там была такая крошечная застежка, которую мне пришлось открыть ногтем. Когда сердечко распалось на два маленьких серебряных полумесяца, из внутреннего отверстия в нем на стол выкатилась какая-то таблетка или, вернее, катышек, издававший неприятный растительный запах. Я растер его пальцами и среди семян, лепестков и Бог знает чего еще обнаружил три клубочка черных волос.