собой только то, что по-настоящему важно и ценно. То, за что ещё предстоит бороться, потому что никто просто так не откажется от своего: ни Мирантор, ни Император Багровых песков, ни его больной на всю голову сынок.
Поднимаю голову и смотрю вперёд. Жмурюсь от встречного ветра в лицо, слушаю его свист в ушах, улыбаюсь размахам мощных драконьих крыльев. Веду подушечками пальцев по гладким стальным чешуйкам. Мой.
Всё запуталось сложнее некуда. Скрутилось в тугой узел, и, кажется, что его не распутать. Только рубить, иначе никак. Но всё это будет потом, а сейчас есть только ночь, безмолвные вечные звёзды и дракон, уносящий далеко прочь свою пленницу, которая сбежала, но вернулась к нему по собственной воле.
Маленькая деревенька внизу, с игрушечными домиками, из труб которых клубится седой дымок. Скромная часовня из серого камня, один из углов которой зарос мхом и обвалился, но она не заброшена. Из крохотных окон льётся жёлтый свет.
Снижаемся рядом с ней. Сползаю со спины дракона на влажную от росы траву. Потягиваюсь, подняв руки вверх, осматриваюсь вокруг: ни души. Лишь вдалеке лают собаки, да за пригорком шумит ночной лес.
Не задаю вопросов. Молча вкладываю свою руку в большую и горячую ладонь Райгона. Внутри часовни на бронзовых подставках горит множество тонких свечей. Пахнет воском и ладаном. Потолок и стены расписаны изображениями древних драконов.
На алтаре в конце прохода золотая статуя Драконьего бога, величественного и устрашающего. Завороженно всматриваюсь в неё, и в этот самый момент мне кажется, что и он всматривается в меня.
По телу бегут мурашки. Впервые я ощущаю присутствие некоей высшей силы. Не в помпезном храме в центре столицы, а здесь, в полуразрушенной часовне на краю империи.
Райгон возвращается вместе с заспанным жрецом, которому на вид лет сто, не меньше. Его длинные седые волосы ниспадают на белую парадную рясу. Он смотрит на Райгона, на меня, снова на Райгона, и занимает место перед алтарём.
Райгон находит мою руку, уверенным и точным движением стаскивает с моего пальца кольцо с красным камнем и прячет его себе во внутренний карман.
Жрец начинает брачную церемонию, уже вторую для меня за этот длинный день, но именно сейчас всё иначе. По-настоящему. Как в первый раз. Каждое слово жреца попадает в сердечко, когда я смотрю на мужчину, стоящего рядом.
Райгон нахмурен, его янтарные глаза следят за мной, внимательно и жадно. Желваки на скулах выдают его волнение.
Когда я повторяю за жрецом слова древней клятвы, кончики пальцев вдруг начинает покалывать. Растерянно смотрю на свои ладони, от которых идёт золотистое свечение, словно я окунула их в пыльцу фэйри.
Глаза жреца расширяются, становятся круглыми. Он запинается, но почти сразу находится и смотрит на Райгона. Теперь очередь дракона произносить свою клятву. В тот самый момент, когда звучат слова Райгона, его ладони тоже начинают светиться.
Мы оба знаем, что это. Знает и жрец, но никто из нас не может поверить в то, что происходит сейчас, здесь и наяву.
Я слишком ошеломлена, чтобы сказать хотя бы слово, но слов и не требуются.
Мы с Райгоном совмещаем ладони.
В момент касания свечение усиливается, раскручиваясь в две ослепительные спирали вокруг наших рук. Спирали разрастаются, ускоряются, а затем взрываются яркими вспышками. В часовне становится светло, как днём.
Всё исчезает. Внутри разливается тягучее тепло, меня заполняют любовь, гордость, верность, ревнивое желание обладать, принадлежать ему одному, полностью и без остатка.
В целом мире остаётся только он — мой мужчина, мой дракон, мой истинный. А я его.
Когда его губы накрывают мои, завладевая, проникая, подчиняя, пол вдруг перестаёт быть твёрдым, я будто парю в небесах.
Последующий полёт запоминается смутно. Помню только, что он оказывается не таким долгим. Вокруг глубокая ночь. Чёрный силуэт горы, верхушка которой накрыта серым пушистым облаком, будто шапкой.
У её подножья плоские и длинные постройки. Никогда таких не видела, не похоже на деревню. Рядом обрывы, впадины, канавы, камни, рвы. Единственное ровное место — прямоугольное поле.
Но мы не снижаемся, наоборот, набираем высоту, поднимаясь почти на верхушку горы. Там, под самой шапкой облаков, открывается плоский скалистый выступ, в глубине которого спрятался маленький замок из тёмно-серого камня, всего с парой башенок и несколькими стрельчатыми окнами.
— Где мы? — спрашиваю, осматриваясь по сторонам, пока Райгон проходит обратную трансформацию. Иду к краю обрыва и смотрю вниз, на клубящийся туман, белый, как молоко.
Благодаря ему нас не видно с земли, но и нам не видно, что происходит у подножия горы.
— Это Орлиный схрон, — раздаётся позади, и мне на плечи опускаются мужские руки. Разминают, поглаживают. — Мой замок на время военных учений, когда приходится быть тут постоянно.
— Вот что внизу — военный гарнизон, — разворачиваюсь к Райгону, всматриваюсь в его лицо. — То, что случилось в часовне… ты знал?
Его лицо спокойно и расслабленно, и я понимаю, что да — знал. Задаю следующий вопрос:
— Давно?
Усмехается, смотрит вдаль, не спешит с ответом.
— Что ты моя истинная? Сейчас мне кажется, что я знал это всегда, сколько себя помню. Всегда искал тебя глазами. Мне было важно знать, где ты, держать в зоне видимости. Контролировать. Нравилось касаться тебя, твоих вещей, быть с тобой рядом. Это было навязчивой потребностью, как дышать. Но ты не позволяла. Зато позволяла белому драконишке. А мне хотелось за это переломать ему, один за другим, все его мерзкие пальчики и заодно руки и ноги.
— Бедняга Вайет, — сейчас всё это кажется смешным, но в далёком прошлом столько случилось скандалов, ругани и драк, которых можно было бы избежать, если бы я тоже тянулась к Райгону, а не отталкивала.
— Почему я не чувствовала того же?
Райгон ведёт плечом.
— Я не знаю. Может, дело в рабских браслетах, может, в слабой связи с драконом. Это не так-то просто, даже у того, чья связь сильна, что уж говорить о тебе.
— Поэтому ты злился на меня? — кладу ладони ему на плечи, смотрю в янтарные глаза прямо и смело. — Потому что не понимал, почему тебя тянет к человечке-рабыне. Ещё и я не помогала понять.
Закусываю губу и смотрю в сторону. Он касается моей щеки, разворачивает лицо, заставляя снова на себя посмотреть.
— Эй, — проводит большим пальцем по моей щеке. — Ты нужна мне любая. Всегда была. Рабыней, принцессой, человечкой, драконицей — не важно. Люблю тебя любой. Всегда любил. И всегда буду. Потому что — моя.
— Твоя, — соглашаюсь легко и быстро.
Он подхватывает меня на руки и несёт
