и мимолетная жалость, и он добавил: «Оставь эти мысли. Тебе это не суждено, уж поверь мне. Лучше смириться. Быть епископом — не такая уж скверная участь. Мой брат тоже пошел в священники. Знал бы ты, какие блага отхватывают для себя эти святые отцы!».
«Если уж я стану епископом, то прежде всего отхвачу для себя привилегию заняться вашей моралью, сэр», — дерзко выпалил тогда Ричард, наслышанный о похождениях кузена. Но от такого ответа легче ему не стало. Впрочем, что ему этот Уорвик! Он сам научится всему, что нужно, а священником не станет — никогда и ни за что, назло, наперекор всем!
Дик сжал кулаки, повторяя эти слова про себя, будто клялся. Неясный свет замаячил в конце длинного темного коридора. Ричард поглядел туда: свет приближался и колебался, и вскоре стало ясно, что сюда кто-то идет — с факелом в руках. Дик напряженно вглядывался в галерею, пытаясь выяснить, кто это, и размышляя, а уж не спрятаться ли от неожиданного посетителя. Однако вскоре он узнал сестру и решил остаться. Бриджет была, пожалуй, единственной, кого Ричард был согласен видеть сейчас.
Ей исполнилось двенадцать, и по возрасту она была к нему ближе остальных братьев и сестер. Если у Дика и был друг детства, то это была Бриджет. До тех пор, пока между ними не прошла жесткая граница этикета, разделявшего воспитание мальчиков и девочек, они даже играли вместе. Ричард один называл ее Брайди. Теперь сердца в обоих сжимались: Бриджет была помолвлена, пройдет немного времени — и она покинет отцовский дом. Дик был привязан к сестре, и ему казалось несправедливым то, что Бриджет забирают и отдают какому-то Сеффолку, который, как говорят, не особенно ее и хочет!
Бриджет вошла, освещая себе путь факелом, ее парчовый эннен с откинутым назад фаем конусообразной тенью отпечатывался на стенах. Дочь герцога Йорка была высокой рыжеволосой девочкой, похожей на мать, хрупкой и бледной, но глаза у нее были темные, как у отца. Ее нельзя было назвать красавицей, но ведь Бриджет еще не расцвела, к тому же, она и без того довольно мила. А еще, думал Ричард, она очень ласковая и у нее доброе сердце.
Бриджет заметила, наконец, в оконной нише брата и ступила к нему:
— Так я и знала! Ты здесь! Боже мой, Дик, скоро наступит рассвет и колокол позовет к исповеди!
— Тогда почему же ты тут? — отозвался брат.
— Я искала… искала тебя.
Она подошла ближе, вставила факел в железное кольцо на стене.
— Господи, Дик, ты ведь совсем льдом покроешься. Здесь страх как холодно. Давай уйдем, прошу тебя. Разве ты не хочешь завтра присутствовать на турнире?
— Мне хорошо здесь. По крайней мере, я тут один.
Бриджет заметила слезы, стоявшие у него в глазах. Он, похоже, скрывал их и потому отворачивался.
— Снова все из-за Джорджа, да? — прошептала она быстро, сама едва не заплакав. — Да разве можно на него обижаться? Ты лучше его и умнее, я знаю. Да и потом, ты же очень хорошо ему ответил! Ты дал сдачи! Дик, мой дорогой Дик, клянусь честью, Джордж тебя не стоит!
Он двинул плечом, какое-то время задумчиво молчал, потом поспешно спросил:
— Брайди, ты хотела бы помочь мне?
— Конечно, вот только как?
— Я слышал, герцог Сеффолк дал тебе кольцо со своей печатью.
Бриджет озадаченно кивнула. Дик быстро продолжал:
— А как ты думаешь, у леди Филдинг такой же герб, как у твоего жениха?
— Нет, не думаю, ведь Филдинг — это имя ее супруга. Она теперь Филдинг, а не де ла Пол, Дик. Это раньше, когда она была девицей…
— Раньше, когда она была девицей, у нее был такой же герб, как у Сеффолка?
— Разумеется, ведь он ее брат! Тебе нужно то кольцо, Дик?
Он кивнул.
— Ты хочешь отомстить Джорджу?
— Нет, — сказал он. — Хочу над ним посмеяться.
Бриджет с сомнением посмотрела на брата. Потом сняла с пальца и протянула ему кольцо, подаренное женихом:
— Только не делай ничего ужасного, Дик. Не будь злым.
Ричард повертел кольцо в руках.
— Не бойся. Это будет весело, вот и всё. — Внимательно поглядев на сестру, Ричард с ревностью спросил: — Как тебе этот Сеффолк, Брайди? Неужели он тебе нравится?
Она с детской беспечностью пожала плечами и улыбнулась. Ричард подумал, что она становится необыкновенно хороша, когда улыбается: ямочки на щеках так и сияют.
Повинуясь внезапному порыву нежности, он погладил ее по щеке, потом неловко коснулся рыжего завитка за ухом. С Бриджет можно было не скрывать своих чувств — она не оттолкнет. Она самая добрая, самая любимая его сестра.
— Не знаю, — сказала Бриджет, — по правде говоря, он не так уж плох. Он герцог… и, наверное, отец не подыскал бы мне скверного мужа. Хотя, — добавила она простодушно, — мне, сказать по чести, больше нравится лорд Дакр… ну, помнишь, тот молодой рыцарь, темноволосый, что приезжал как-то к отцу с письмом королевы.
— Но ведь лорд Лакр женат, — заметил Ричард, — а еще к тому же он стоит за Ланкастеров. Он же человек Маргариты Анжуйской, Брайди.
Бриджет засмеялась:
— Ну, вот видишь. Так я и подумала. Хотя, впрочем, Сеффолк тоже человек королевы.
— Но он богаче и известнее Дакра. Потому отец и выбрал его.
Помолчав, Дик вполголоса спросил:
— И почему ты не можешь оставаться дома? Будь моя воля, я не отдал бы тебя никому.
— Наверное, все девушки должны выйти замуж.
— Но ведь тебе только двенадцать. Матери было пятнадцать, когда она вышла за отца, и Анне тоже.
Оба плохо помнили сестру Анну. С тех пор, как она вышла за герцога Эксетера, ее никто не видел. Муж, сторонник Ланкастеров, никуда не отпускал ее от себя. Они даже забыли, как она выглядит. Наверное, ее только старшие братья помнят. И Дик с ужасом подумал: вот и с Брайди так получится — муж, этот кислый Сеффолк, увезет ее далеко-далеко, и никто ее больше не увидит. Зачем все это? А сама Бриджет — разве ей не страшно разлучаться с семьей?
Они долго еще шептались о том, о сём, то улыбались, то едва сдерживали слезы — всё это до тех пор, пока вконец не замерзли.
Потом Бриджет поспешила на зов придворных дам, давно ее разыскивавших, а Ричард, прихрамывая, спустился по лестнице на нижний этаж башни, туда, где был сержант Джон Дайтон. Спускаясь, мальчик так сжимал кольцо, что оно врезалось ему в кожу. Способ отомстить самовлюбленному Джорджу за все оскорбления был найден, и Дик знал, что Дайтон
