Войска победителей триумфальным маршем прошли по когда то оживлённому, а теперь — словно вымершему городу насквозь. Затем все расположились за пределами городской черты, ожидая ночи. С ноля часов Париж, согласно древним законам войны, принадлежал ИМ на три дня и три ночи…
Через десятки лет туристы приезжали посмотреть на место, где когда то, по слухам, расстилался город, осмелившийся противостоять могучим свободным странам. Город, бывший рассадником тлена и мерзости, невообразимой каждому нормальному человеку. CARTHAGO DELENDA EST. Карфаген должен быть разрушен. Никто никогда не узнает того, что произошло в эти трое суток ни с Парижем, ни с его жителями. Солдаты вошли в город. Через три дня вышли. Затем на бывшую столицу Франции двинулись сапёрные подразделения. Облака дыма и пыли заволокли когда то синее небо, которое воспевали тысячи поэтов и писателей. Говорят, что ещё долгое время после этого на грудах кирпичей выли потерявшие хозяев собаки и с жутким шипением и мяуканием над трупами жителей дрались одичавшие кошки… А ещё ходил слух, что через десять лет после Судного Дня при расчистке территории нашли ЖИВОГО парижанина. Во время уничтожения он спрятался в городской канализации и умудрился спастись. Чем он питался все эти годы — так и осталось неизвестным. Правда, поговаривали, что неподалёку от его логовища нашли груду костей: крысиных, разных домашних животных, и человечьих… Его торжественно поместили в клетку в зоопарке Берлина и повесили надпись: Последний парижанин. Долго он не прожил. Отвыкший от человеческих глаз, при виде толп, собиравшихся вокруг него, француз сошёл с ума и перегрыз себе вены, покончив самоубийством. Фактом осталось ли то, что от когда то цветущего города остались только груды кирпичей и камня, на которых так ничего и не выросло. Сена быстро обмелела, заросла кустарником и водорослями, и уже ничто никогда не напомнит никому, что на том проклятом месте стоял цветущий город. Лишь ржавые обломки нелепого сооружения исполинских размеров, неизвестно почему не пущенные в переплавку напоминают многочисленным туристам о том, что здесь когда то был город…
Подполковник Петров стоял на берегу Ла-Манша.
Где то там за проливом белели меловые скалы Дувра. Ласковая волна набежала на танкиста, омыла пыльные сапоги, и оставив крохотные капельки на пропитанной соляром обуви вернулась обратно в море. Владимир зачерпнул рукой воду, попробовал — такая же горькая, как вода Финского Залива. Его «Т-41» устало замер на месте, чуть опустив ствол. Экипаж выбрался наружу и любовался панорамой Дюнкерка.
Тысячи тысяч англичан и французов, десятки, сотни орудий и машин, бесчисленное количество танков осталось здесь, на белых песках бухты. Когда объединённые войска уничтожили Париж, союзники пали духом. Стихийный вначале отход превратился в панический драп от бронированных армад СССР и Германии. Генералы теряли всякое управление войсками. Попытки организовать хоть какое-то сопротивление сметались многосантиметровой бронёй и широкими траками тысяч «сорок первых», «Т-34М» и «Т-4». Рассыпалась под тысячами тонн бомб, сбрасываемых воздушными армадами бомбардировщиков. Все чувствовали, что уже виден конец войны и рвались вперёд, не считаясь ни с чем. Почти миллион живой силы, около двадцати тысяч пушек, почти две тысячи танков добрались сюда, до Дюнкерка, где британцы попытались спасти хотя бы своих солдат. Король Британии обратился с призывом к соотечественникам спасти хотя бы кого-нибудь. Десятки лодок и катеров, принадлежащих частным лицам двинулись к берегам Франции. Королевский флот спешно выполз из Скапа-Флоу, чтобы принять на свои палубы тех, кому повезёт.
В воздух поднялись истребители РАФ для прикрытия. И что? Не спасли огромные калибры линкоров и дредноутов ни «томми», ни «лягушатников».
Да, вначале гигантские снаряды переворачивали танки, бьющие прямой наводкой по спасателям с обрывистых берегов, закапывали землёй пехотинцев, штурмующих дерущихся с отчаянием обречённых, знающих, что им уже нечего терять, обороняющихся.
А потом сюда, под Дюнкерк прибыл Черняховский. «Ме-210» спешно доставил его из под сдавшейся на милость победителям Праги сюда. Лично Адольф Гитлер попросил генерала разобраться с этой, прогнившей насквозь, дерьмократией. И Фюреру было плевать, что Черняховский не ариец. Он был СВОЙ. Доказавший верность кровью, пролитой под Львовом и Ленинградом, освободившим Мурманск и взявший Стокгольм. Кроме того, именно генерал Черняховский славился тем, что расходовал больше всего боеприпасов, но терял меньше всего солдат. И генерал, ставший за Дюнкерк маршалом, оправдал доверие полностью. Он двинул вперёд не танки и пехоту, а артиллерию и авиацию. И Новиков, и Геринг превзошли себя: практически ежесекундно в воздухе что-нибудь было. «Юнкерсы», «Туполевы», древние «ТБ» и «Хе-44» высыпали сотни тысяч кассетных бомб на обороняющихся на земле. Вскоре нашлась управа и на флот англичан: Денниц и Кузнецов спешно отозвали от берегов Британии подводные лодки, которые запечатали вход в Скапа — Флоу тысячами мин. А потом в дело вновь вступила авиация. Истребители очень быстро перемололи РАФ, меняя друг друга. Затем в дело двинулись пикировщики и торпедоносцы, поддержанные невиданными доселе бронированными ракетоносцами «Ильюшина». С батареей из двадцати четырёх «Катюш» калибра 132 мм под плоскостями они подкрадывались на огромной скорости и выпускали расстилающие огненные хвосты ракеты в борта английских кораблей практически в упор, расстреливая снующие от берега лодки их крупнокалиберных пулемётов… Через два дня всё было кончено.
Вот они, палачи и садисты… Колыхаются на волнах, валяются на песке, распухшие под солнышком. Чадят останки сгоревших танков и автомобилей, торчат из под воды мачты когда-то грозных дредноутов, багровеют корпуса сгоревших дотла и выбросившихся в тщетной попытке спастись лихтеров и транспортников. Это — конец. Конец освобождения Германии, конец Франции, конец демократии по западному образцу в Европе.
Пала поддерживающая Британию Чехословакия, сбежал Гаха, её президент. Чехи надели чёрные рубашки в знак траура, но тем не менее их заводы работают без единого случая саботажа или диверсии в три смены ударными темпами, выполняя и перевыполняя все нормы. Ударники труда, словом!
Вся Скандинавия входит в состав Советского Союза. Нет больше ни Эстонии, ни Литвы, ни Латвии. Это — генерал-губернаторства Третьего Рейха. Товарищ Сталин уступил их геноссе Гитлеру в качестве компенсации на Норвегию.
А вообще, поговаривают, что раз мы объединили войска, то неплохо бы объединить и государства… Вообще-то границ между Рейхом и СССР и так нет. Поезда свободно, без всяких таможен курсируют по всей Европе. Наши граждане и граждане Германии работают повсюду. Можно встретить настоящего шваба, руководящего добычей золота на Колыме, и русского штейгера в штольнях Рура. Да и у меня вон…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
