облике феникса они стареют с умом, а в какой-то момент и вовсе возрождаются из пепла. Твердые линии губ Хиры, напряженное выражение лица, но при этом природное очарование говорят о том, что ей, возможно, сотни лет.
"Она одна из лучших, кто добился успеха", — злорадствует за меня Лоркан, хотя в последнее время моя уверенность в себе ослабла. Его взгляд падает на мою руку и перчатку, которую я не сняла, прежде чем уголок его губ приподнимается.
А вот на Хире улыбка не доходит до ее глубоких огненных глаз: "Тогда мы будем рады видеть ее там". Она и ее коллеги извиняются и уходят. Я знаю, что правители не любят друг друга, но теперь, когда они вынуждены быть вежливыми, реакция Хиры на испытания заставляет меня задуматься, согласна ли она на это.
Фрея — нет. Я всегда это знала. Она говорит мне, что ее огорчает даже убийство дракона, но если бы она сказала об этом генералу, я не хочу знать, как бы он отреагировал.
Желая избавиться от этих тягостных мыслей, я наклоняюсь, чтобы поговорить с Лорканом, когда что-то на периферии привлекает мое внимание. Я полностью поворачиваюсь к танцполу и, думая, что глаза снова обманывают меня, прищуриваюсь, сдерживая ругательство, когда Дариус прорывается сквозь танцующую толпу. Точно так же, как он сделал это в тот день с моими братьями. Изящество и элегантность окутывают его, когда он вальсирует в нашу сторону, одетый в кроваво-красную тунику. По бокам золотая нить, и вот он уже в нескольких сантиметрах от нас.
С веселой улыбкой он протягивает руку Лоркану, не обращая внимания на мое ошеломленное лицо: "Арчер Фиппс, купец из города…"
Арчер.
Пока Лоркан приветствует его, я хмурюсь, узнав это имя.
Воспоминания о том, как я навещала Лейру в "Драггардах", нахлынули с новой силой:
"Мы так не разговариваем с людьми, Тиг. Ты уже должен это знать". Этот человек — Дарий — оказался рядом со мной как раз в тот момент, когда я хотела взять гоблина, чтобы освободить его.
"Арчер, — пробормотал Тиг в ответ: "Всегда рад твоему визиту".
Если сложить все вместе, то это был он. Он использовал свои способности Мерати, как сделал это совсем недавно в районе Хризоса со всеми, кроме меня.
Моргая, я смотрю на него. Золотая крошка в его глазах бессовестно блестит, позволяя видеть только мне, как он говорит нам: "Изысканный вечер, вы не находите?"
Мои губы хмурятся, я бросаю взгляд и мысленно обрушиваю на него все возможные оскорбления. Как он может стоять здесь, когда королева находится в той же самой комнате и только на днях говорила о том, что мы скоро его поймаем. Даже если Мерати удастся обмануть тебя, сделай все то, что Дарий делает со всеми вокруг. Татуировки всегда выдают его. Они никогда не исчезают, несмотря ни на что, но когда бы я ни была рядом с Дариусом, он всегда носил перчатки, а в этот раз нет, и никаких следов татуировок? Может быть, это потому, что он владеет всеми тремя силами? Все это не имеет смысла.
"Из какой части города вы родом?" спросил Лоркан, и я почувствовал, как в его голосе зазвучала легкая настороженность.
Дариус не колеблется, ни на йоту: "С юга". Затем он усмехается: "Но эти драконы могут доставить немало хлопот, не так ли?"
Я кашляю от смеха одновременно с его словами и прочищаю горло, когда Лоркан и Дариус смотрят на меня: "Итак, Арчер Фиппс?" Я вытягиваю шею, глядя на Дариуса: "Кто назвал тебя, твой отец?"
"Нет." Он поджимает губы, пряча улыбку, которая хочет вырваться наружу: "Моя мать".
Раздражение расцветает в моем горле, пока он не наклоняет голову как раз в тот момент, когда улыбка, наконец, появляется: "Как вас зовут, мисс?"
Будь проклят Солярис.
Это неизбежно. Я скрывала от него свое имя столько, сколько могла, и теперь он увидел возможность узнать его.
Я хочу сказать ему, чтобы он перестал ухмыляться и оставил меня в покое. Но не могу и, чувствуя на себе пристальный взгляд Лоркана, словно интересующегося, почему я так долго не могу сказать, сдаюсь, ненавидя каждую секунду: "Наралия", — с горечью бормочу я.
"Нара-ли-а", — растягивает Дарий мое имя, перекатывая каждый слог на кончике языка: "Имя, которое можно считать королевским".
Я собираюсь вернуться, зная, что это не поможет, если Лоркан заметит, что что-то не так — если он уже не может сказать, — но темп музыки меняется. Она становится легче, и возбужденная болтовня людей переходит на танцпол.
Взгляд Дария устремляется в центр, где на пол светит хрустальная люстра: "Вы не против?" говорит он, возвращаясь взглядом к Лоркану и протягивая мне свою ладонь.
Я даже не смотрю на Лоркана. Нахмурив лоб, я скрежещу зубами в качестве ответа, достаточного для того, чтобы понять, на что намекает Дариус: "Да", — говорю я, хватаясь за руку Лоркана и притворно улыбаясь: "Он не против". И, не оглядываясь, позволяю протянутой ладони Дария повиснуть на месте, уводя Лоркана за собой в центр зала.
Однако я жалею об этом, как только останавливаюсь и встречаю пытливый взгляд Лоркана. Я не из тех, кто щеголяет, я почти уверена, что в этом платье я вряд ли смогу двигаться, и вопрос Лоркана этому не способствует.
"Есть ли причина, по которой вы отказались танцевать с этим мужчиной?"
Я смотрю в сторону и вижу, как Дариус идет навстречу другой женщине, которая слишком жадно принимает его руку: "Я не собираюсь танцевать с незнакомцами", — прошелестел слабый тон, когда я перевела взгляд на Лоркана.
Он настороженно опускает бровь, и мы оба замираем на месте: "Но ведь в этом и заключается смысл танца". Жестикулируя всем вокруг нас, женщины кружатся, подводя их к другому партнеру.
Подавив недовольный стон по поводу своей невезучести, я качаю головой: "Это была ошибка, я не знаю этого танца…"
"Я тебя направлю". Он сокращает расстояние между нами, и у меня замирает в груди, когда он поднимает ладонь.
Наблюдая за тем, как другие тоже слегка касаются своих партнеров, я отвечаю ему взаимностью. Плавная и мягкая музыка наполняет зал, когда Лоркан кивает один раз и начинает кружить, наши руки все еще соприкасаются, кожа на его мозолистой коже.
"Люди смотрят на нас", — шепчу я, когда мы вместе кланяемся. У всех всегда была привычка смотреть на меня не так, как надо, осуждающе, но в этот раз — взгляд, полный благоговения.
"Они смотрят на тебя", — говорит он, выгибая верхнюю губу, и
