— Я знаю, мама, знаю, — кивнула Айша, соглашаясь, — скажи, где сейчас старейшины?
— Все в деревне. На завтра назначен большой совет: в Гиенью Гриву вернутся все лучшие воины, и прибудут главы соседних поселений.
— Ясно, — кивнула Айша.
Новость обрадовала ее. Наконец-то гоблины поняли масштаб опасности, нависшей над родной степью. Объединение. Это значит — большая и сильная армия, та, что существовала в стародавние времена, та, которую панически боялись эльфы, а люди Королевства в ужасе звали Ордой…
* * *
Лишь ощутив то, чего тайно желал, самозабвенно ждал, о чем не смел мечтать и даже думать, понимаешь, как бесконечна тревога и мимолетно счастье…
Неделя, которая сначала виделась Таше невероятным подарком судьбы, вскоре обернулась злым роком. Девушка мысленно считала часы и, бросая умоляющий взгляд на солнце, беззвучно просила, чтобы оно оставило свой небесный ход и замерло, остановив время.
Что такое неделя? Жалкие семь дней. Чудо, что благодаря перемещению, они потратили на путешествие в Ликию меньше дня. И все же это был целый день, бессмысленный день тряски в седле, молчаливых взглядов и жуткой боли во всем теле — такова, уж, реакция на перемещение у большинства живых существ.
И все же даже в этом тяжелом дне присутствовали свои плюсы. Когда, оглушенная мощью перемещающего колдовства, Таша мешком рухнула из седла, Фиро поднял ее и посадил перед собой. Всю дорогу до Ликии, прижимаясь спиной к его холодной груди, она думала о том, как было бы хорошо, чтобы этот путь никогда не кончался…
И все же постоянный подсчет оставшегося времени не омрачил прибытие в древний город. Сердце Таши колотилось в предвкушении долгожданной встречи с друзьями. И пусть из-за отсутствия Айши радость получилась неполной, объятьям и разговорам двух подруг не было конца…
Тама не чаяла встретить принцессу так скоро. Пастушка не сразу узнала подругу: неровные обрезанные волосы, дорогое, но явно побывавшее в переделках платье с чужого плеча, осунувшееся усталое лицо и неестественно постаревшие руки…
Они ели досыта и болтали до самой ночи. Отказавшись от гостевых апартаментов, Таша осталась в небольшой комнатке Тамы. Сон не шел. Принцесса не смогла сразу рассказать подруге, что останется в Ликии ненадолго. Кроме того, она не стала вдаваться во все подробности произошедших со времени расставания событий.
Тама не настаивала. Она с удовольствием рассказывала о себе: как жила в Гиеньей Гриве, об обещании Нанги, о том, как в сопровождении Айши направилась в Ликию, и осталась работать горничной. Такая служба пришлась пастушке по нраву: жизнь в главном дворце большого города кипела. Надо отдать должное Таме — ведь своей мечты стать купчихой она не оставила, благо жалование позволяло каждую неделю откладывать небольшую сумму на будущее.
Когда подруги уснули, в окна уже пробивались первые робкие лучи восходящего солнца. Сморивший принцессу сон оказался недолгим. Она проснулась, не проспав и пары часов. Тама тоже встала рано, как требовала дворцовая дисциплина. В коридоре старшая горничная звонила в колокол, поднимая подчиненных и призывая их поскорее браться за работу.
Работы в тот день оказалось несказанно много.
— Как! Разве я не сказала тебе? Завтра будет большой бал, — восторженно выкрикнула Тама, подталкивая принцессу в сторону столовой, предназначенной для гостей, — мы обязательно пойдем туда. Ты — как гость. А я договорилась, что надену костюм одной из фрейлин, которая предпочла этому самому балу очередное свидание.
Следуя указанию подруги, Таша отправилась на завтрак. Путь оказался неблизким, он тянулся по бесконечным коридорам и галереям, выходящим в сад.
Что-то тревожное крылось в ликийских садах. Что-то таилось в их утонченной красоте, в экзотической изысканности, темное, злое, предвещающее скорую беду. И даже утреннее солнце не могло окрасить теплым светом мясистые листья монстер и стройные ствола пальм. Их краски оставались холодными, как вечная память о мимолетной зиме.
Таша долго вглядывалась в горизонт. Где-то там, за лесами, городами и реками стояла королевская столица, город, из которого расползалась в окрестные земли неуловимая тьма. «Интересно, каков он, Король? — промелькнуло в голове. — Знает ли, что творится в его владениях? Если знает, то в чем причина такой жестокости, а если нет, то почему? Как может Король быть столь несведущ в происходящем? Может, он болен, околдован или выжил из ума?»
С тяжелым сердцем девушка продолжила свой путь. Вот тебе и отдых — сплошные думы и тревоги. Хотя… В нос ударил манящий аромат сдобной выпечки, и Таша, забыв обо всем, поспешила на завтрак…
* * *
Когда карета въехала в столицу Королевства, принцесса Нарбелия не узнала город. Казалось, что в ожидании великого праздника или события даже с окраин убрали всю грязь, разогнали калек и нищих, забили глухими ставнями дома сомнительной радости. Столица цвела, что совершенно не подобало тяжелому периоду упадка в Королевстве.
Нарбелия задернула занавески и погрузилась в тревожные раздумья. Она не любила роскошные, тихоходные экипажи, предпочитая путешествовать верхом, но тревоги и разочарования последних дней окончательно лишили наследницу сил. Ее любимый конь — Розовый Ветер понуро брел рядом, привязанный поводом к фонарному крюку экипажа. Мертвец Хайди ехал верхом по другую сторону. Его лицо, скрытое капюшоном, тонуло во мраке.
Они въехали в центр. Здесь неподобающая роскошь стала еще заметнее. Спустя несколько кварталов перед каретой наследницы вырос королевский дворец — могучее сооружение, укрытое от окружающего мира высокой стеной, за которой раньше крылись полузаброшенные сады с неработающими фонтанами и само здание, прекрасное и величественное в своей исторической монументальности. Все это Нарбелия привыкла видеть, посещая резиденцию отца прежде, и всего этого она не узнала теперь.
Когда экипаж миновал ворота, картина, открывшаяся взгляду, поразила. Сады благоухали цветами, газоны были вычищены и пострижены, дорожки убраны и засыпаны свежим слоем цветной гальки, а возрожденные фонтаны вздымали к лазурным небесам сверкающие струи.
Созерцая это нежданное преображение, Нарбелия мрачнела, чувствуя, как сердце наполняется черной злобой. При ней здесь не было такого великолепия. И теперь эта красота должна достаться другой? Наследница сжала кулаки, острые ногти болезненно ткнулись в ладони. Ни за что!
Покинув экипаж, принцесса направилась прямиком в королевские покои. Придворные дамы, те, что попались на пути, проводили ее насмешливыми взглядами. Все они не раз попадались королевской дочке под горячую руку или становились жертвами «невинных шалостей».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
