Или два лаптя, или восемь пальцев, подумал Алекс. Скучновато, однако, без компаса. Соорудить, что ли, какую-нибудь систему с солнечными часами? Кстати – а сутки здесь такие же, как у нас? Что-то световой день больно длинный… или это субъективное ощущение? Потолковать бы по душам с кем-нибудь из научников, да с ихней охраной связываться… Где они только таких дуболомов набрали? Из лагерных конвоев, не иначе. Наш мир, чужой мир – этим бобикам все по барабану. «Запрещено!», «Стой, стрелять буду», «Шаг вправо, шаг влево – побег, прыжок на месте – провокация!» И семимильными шагами к коммунизму.
Откуда-то справа бесшумно выпорхнула небольшая, синяя с черным птица и исчезла в кронах наверху.
Алекс опустил автомат. Интересно, она сама по себе взлетела, подумал он, или опять мерзкие штучки товарища, простите, коуна Тауринкса или кого-то на него похожего? Будем надеяться на первое, а то ведь так можно и параноиком запросто заделаться.
Два лаптя правее солнца, два лаптя правее солнца… Интересно, а почему Кобзев так упорно посылает поисковые группы именно в этом направлении?
Окан постарался восстановить в памяти карту на столе у капитана. Видел он ее мельком да еще под достаточно неудобным углом, но в свое время дед неплохо натаскал его «хватать» детали периферийным зрением.
Там были помечены земли трех ближайших местных феодалов – Картроза, Бхаалейна и оставшегося, чье имя закрывала зеленая капитанская линейка. Еще там была помечена река, та самая, около которой готовились сооружать второй лагерь – Драконья, – лесной массив с жирным знаком вопроса и что-то вроде горной гряды. А гряда называлась Безза…
Что-то мелькнуло слева. Алекс замер, медленно, не торопясь, начал разворачиваться, пытаясь «поймать» картинку, вызвавшую у бокового зрения ощущение неправильности.
Ветка. Сломанная ветка кустарника примерно в метре от земли.
Алекс осторожно подошел поближе. Присел, изучая окрестные травинки.
Это мог быть какой-нибудь местный зверь. В конце концов, подумал Окан, после собакомедведя я ничуть не удивлюсь, если на меня сейчас вышагнет сесквоч, он же йети. Это в нашем мире неандертальцы вымерли, да и вымерли ли… в свете недавно открывшихся фактов… может, они просто… сюда ушли?
Ну, а если это все же был человек и шел он во-он оттуда… примерно досюда, а потом меткий ефрейтор поехал в отпуск… а ну, а ну, что это у нас?
На тонкой полоске мха, содранной с вытянувшегося поперек тропинки корня, четко виднелся отпечаток сапожного каблука.
– Ну и что вы можете сказать?
Алекс легонько коснулся пальцами поникшего стебелька травы и встал.
– Здесь прошли люди, товарищ командир, – ответил он. – Трое или четверо. Недавно, чуть больше часа назад, – трава еще расправиться не успела. Все – взрослые мужчины, шли не таясь и не торопясь.
– В названном количестве уверены?
– Так точно, товарищ лейтенант. Обученные люди так не ходят. Там все сложнее – прошел либо один, либо много, а сколько – не понять. Эти же ломились, – Алекс сделал паузу, подбирая сравнение, – как туристы на пикник. Каждый сам по себе, отдельный след идентифицируется вполне четко.
– Значит, просто нагло прут, – задумчиво сказал лейтенант. – Или… заманивают?
– Не думаю, – спокойно возразил Окан. – Даже если предположить, что они заранее знали о нашей группе… и время выхода, и примерный маршрут… Не похоже это на местных. Вспомните друида.
– Кстати, о друиде, – спохватился старлей. – Вы в дозоре ничего такого… не фиксировали? Нестандартного поведения местной флоры?
– Ни флоры, ни фауны, – усмехнулся Алекс. – Но… товарищ командир, разрешите высказать предложение?
Старший лейтенант кивнул.
– Учитывая особые способности отдельных местных жителей, – начал Окан, – а также ваше предположение о возможной засаде, я предлагаю двигаться следующим образом – дозор уходит еще на двести метров вперед. Итого полкилометра, думаю, этого хватит. Остальная группа разворачивается в цепь, загибает фланги и следует за дозором, имея его в фокусе. Если они все-таки попытаются поймать нас в ловушку…
– Сами в нее и угодят, – улыбнулся старший лейтенант. – Действуйте, Окан.
* * *
Два «хьюи» зависли над перекатом реки. Они проделывали это уже пятый раз за полчаса, и, даже если кто-то из местных умудрился отследить их полет, все равно они бы не смогли определить, где именно спрыгнула на землю восьмерка темных силуэтов.
– Надеть камуфляжи! – громким шепотом скомандовал Большой Глебовски, дождавшись, когда вполголоса чертыхающееся отделение вскарабкается на хоть и невысокий, но, как выяснилось, труднодоступный ночью склон. – И – все сюда!
Путаясь в бесчисленных крючках «костюма Гилли», Крис попытался припомнить, за что маленький поляк получил такое не соответствующее ему с виду прозвище. Фильм вроде был такой… или не был? Сейчас голливудская продукция, даром что ее регулярно крутили на базе, казалась Крису чем-то далеким, как марсианские каналы. Хотя оно ведь так и есть, подумал Крис. Земля и Марс кажутся рядом, когда смотришь на них из другой вселенной.
Так за что же его так назвали? Было это в первый день – мы стояли около палатки, Седжвик раскуривал свою очередную сигару, потом пришел Дженнинг и сказал, что уже действует душевая… Ну да, а пять минут спустя прибежал Райконен и, давясь от смеха, начал показывать, какой у Глебовски этот… ну вот такой, ей-богу, парни… И хватался при этом за руку выше локтя. И тогда кто-то предложил называть Глебовски «Большим». Кто? Не помню. Забавно, что мы все так легко поверили Райконену, подумал Крис, видимо, он был очень уж убедителен. А еще забавнее, что сам Глебовски ничуть не удивился этому прозвищу, словно его уже где-то так называли.
– Значит, так, парни, – начал поляк, блеснув белыми зубами на измазанном краской лице. – Мы сейчас в пятнадцати милях от замка главной здешней шишки, того самого, где были Рид с Боллингтоном…
Вообще-то там был полковник с адъютантом адмирала, подумал Крис. А мы делали вид, что прикрываем их. Что у нас за судьба такая снайперская – носит, как пьяную пулю, туда-сюда. Сегодня «в распоряжении» одного, завтра «в подчинении» другого… спасибо, что напарника оставили.
– …И к которому нам кровь из носу надо выйти к утру. Ну и… все остальное. Фотографии все запомнили? Где звезда?
– У тебя на лбу, Боб, – хихикнул кто-то.
Рид улыбнулся вместе с остальными. Огромная – куда больше Сириуса или Венеры – белая звезда, висевшая над горизонтом, и в самом деле походила на звезду на пехотной каске, которую Глебовски зачем-то повесил над койкой. По этому светилу полагалось ориентироваться ночью – перепутать ее было невозможно ни с чем даже на здешнем усыпанном золотыми и багряными искрами небе, таком глубоком и звездном, что по сравнению с ним небосвод над Монтаной казался низким закопченным потолком. Капралу порой мерещилось даже, что местные жители нарочно прибили к хрустальному своду свою Полярную, отбрасывавшую наземь смутные тени.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
