— Да, что-то есть, — тихо сказала она. — Наверное, это и есть сверчок, он не хочет, чтобы его считали трусом, вот и появился.
В ответ на ее слова звуки стали громче и яснее, и, казалось, в них появляются отдельные внятные фразы.
— Конечно, это он. — Лариса бессильно откинулась на спинку дивана.
— Тогда давай слушать, — сказала Вика. — Пусть расскажет все, что знает.
— Ничего не расскажу, но всю правду покажу, если взгляд вас не обманет — скоро все на место встанет, — пропел где-то в углу комнаты тоненький голосок.
Лариса схватила Вику за руку.
— Ты слышала?
— Ага… Давай смотреть.
Снова в воздухе появился светящийся круг, и внутри него стало возникать изображение. Все та же сцена в аэропорту, но словно с другой точки. Толпа людей вокруг упавшего Артема, вот подбегают санитары, кладут его на носилки, накрывают простыней… Вдруг под простыней возникает легкое движение, какой-то человек наклоняется над носилками, на секунду замирает в этой позе, потом распрямляется, отчетливо видно его лицо… Это мужчина средних лет, высокий, с коротко остриженными темными волосами и очень странным лицом, похожим на гипсовую маску, с неприятным, недоброжелательным, словно пронизывающим насквозь взглядом. Еще мгновение он стоял неподвижно, потом начал медленно таять в окружающем пространстве, и все вокруг, словно изображение на засвеченном фотоотпечатке, потемнело, слилось в однообразное серое пятно и скрылось в густой мгле…
Очнулась Лариса от странного крика, который звучал сначала откуда-то издалека, а потом, словно электрический разряд, ударил внутри головы и вырвался наружу. И увидела в полутьме огромные испуганные глаза Вики на побледневшем лице.
— Лялечка, родная. — Вика подбежала, обняла ее, прижала к себе, стала гладить по голове. — Успокойся, это все пройдет, все пройдет…
— Ты видела? — прошептала Лариса, глядя на Вику.
— Что ты сказала? — Вика встревоженно поглядела на нее. — Что я должна была видеть?
— Картинку, которую сверчок показал.
— Сверчок? Прости, о чем ты? — спросила Вика испуганно. — Объясни мне, что случилось. Пожалуйста. Тебе обязательно надо выговориться.
— Господи, Вика! Я… я ничего не понимаю. Мы только что с тобой разговаривали, мы вместе смотрели, что он показал… Эта картинка, в светящемся круге, и потом… потом человек, худой, с «дипломатом» в руках… Я видела его, точно видела! Он стоял там, рядом, в толпе… А потом пришел ко мне…
— Лялечка, родная моя, успокойся, ничего страшного, просто тебе сон приснился, сейчас все пройдет.
— Ты не смотри на меня так, а то я подумаю…
— Что ты подумаешь? Выкинь все из головы!
— Знаешь, Вика, это я во всем виновата! — воскликнула Лариса. — Это меня Бог наказал за мой идиотский роман. Я никогда не прошу себе этого, никогда!
— Не говори так, не надо. — Вика взяла ее за руку. — Твой роман здесь ни при чем. Не думай об этом, а то опять тебе что-нибудь начнет казаться. Здесь доктор. Хочешь, я позову его?
— Доктор… Господи, у меня опять была галлюцинация! Это невозможно! Я так больше не могу! Он сможет привести меня в порядок?
— Наверное, сможет. Только нужно какое-то время. Ты такое пережила, что сразу все не пройдет. Ты не можешь все сразу вспомнить, вот тебе и кажется Бог знает что… Это, наверное, защитная реакция…
— А ты выходила из комнаты? — спросила Лариса, пристально глядя на нее.
— Нет, — ответила Вика. — С тех пор как ушел этот Амбросимов, я не выходила. Ты дремала, а я сидела рядом. Во сне ты вздрагивала, разговаривала с кем-то, но я ничего разобрать не могла. Потом ты очнулась и сказала мне про какого-то сверчка…
— Значит, сюда, кроме тебя, никто не заходил?
— Доктор заходил несколько раз. Сказал, что лучше тебя не трогать. Когда ты проснешься, он придет, даст тебе лекарства.
— А я с ним не разговаривала? — продолжала допытываться Лариса.
— Нет.
— А с кем я разговаривала?
— Только со мной, с Амбросимовым и охранником. Больше ни с кем. Еще ты с кем-то разговаривала во сне, но ничего понять было нельзя.
— Ладно. Значит, мне все примерещилось. Наверное, я доктора приняла за кого-то другого, кого вообще не существует… А кого-то за доктора… Они все путаются, путаются у меня в голове! — вдруг закричала Лариса, срываясь на истерику.
— Лялечка, да не думай ты ни о ком, — попыталась успокоить ее Вика.
— Оставь меня, оставьте меня все! Я не могу, не могу больше! Я схожу с ума… — пробормотала Лариса, рухнула на диван и зарыдала.
С этого момента жизнь Ларисы Сосновской погрузилась в черную бездну, по краю которой она ходила последние несколько месяцев, изводя себя сомнениями, муками совести и невозможностью сделать выбор между двумя мужчинами, которых она любила. Но теперь, после гибели Артема, начался новый отсчет времени, протекающего в еще более беспросветном мраке. Артем был убит, это был факт, о котором знали все, о котором скоро заговорят с экранов телевизоров, напишут в газетах, а может быть, уже заговорили и написали… На нее обрушилось огромное настоящее горе, заслонило все. Казалось, оборвана последняя надежда, и надо принять существующий факт, страшный непреодолимый факт совершенного преступления, жертвой которого стал Артем.
В то же время душа Ларисы, в которой именно теперь наступила полная ясность и был сделан единственный и окончательный выбор, не желала принимать этот факт, отторгала его как нелепость, как явную ошибку судьбы. Ей нужен был только Артем, которого она любила целиком и безраздельно, отбросив все остальное как ненужное и случайное. Все существо Ларисы раздваивалось, рассудок не мог примириться с душой, безумные видения мешались с реальностью. Она ни с кем больше не могла разговаривать, никого не хотела видеть.
Вика склонилась над ней, но Лариса оттолкнула ее, забилась в истерике. Вика выбежала в коридор, испуганно позвала доктора. Тот появился сразу, со своим маленьким чемоданчиком, быстро вытащил ампулу и шприц, ловко схватив Ларисину руку, быстро сделал укол.
Лариса вздрогнула, вскрикнула, сжалась в комок, потом медленно распрямилась на диване и замолчала. И снова ее окутала темнота.
Через несколько минут приехал Валера Ермолаев, мрачный, бледный, с осунувшимся лицом. Вика выбежала ему навстречу.
— Наконец-то. — Она обняла его, прижалась лицом к его небритой щеке.
— Как Лариса? — спросил он тихо.
— Сейчас спит. Ей доктор укол сделал.
Валерий снял плащ, оглянулся на охранника.
— Пойдем на кухню, там покурим и поговорим.
— Конечно. Я тебе кофе сделаю. Ты просто на себя не похож. Может быть, съешь что-нибудь?
