— Я понимаю, что тебе трудно принять это, Бекстрём, но Бенгт Карлссон сейчас сама доброта. Он готов обнять весь мир, — закончил свой монолог Олссон.
— Я услышал тебя, Олссон, — ответил Бекстрём.
«Хотя с Линдой он, похоже, промахнулся», — подумал он.
— Я хочу знать, что ты думаешь, Бекстрём, — сказал Олссон серьезно. — Как ты сам считаешь, положа руку на сердце?
— Горбатого могила исправит, — ответил Бекстрём и ухмыльнулся.
Как ни прискорбно, даже коллега Левин начал вести себя все более и более странно, хотя он работал в Государственной комиссии по расследованию убийств и по идее должен был понимать все лучше многих. А он стал ходить кругами и задавать странные вопросы своим коллегам, что, по мнению Бекстрёма, могло завести его черт знает куда.
Сначала у Левина состоялся долгий разговор с Рогерссоном, который главным образом касался матери Линды, а не их жертвы преступления. Вдобавок — странных деталей вроде того, где мать и дочь жили после возвращения из США в связи с разводом десять лет назад.
— Если верить ее собственным словам, она проживала по одному и тому же адресу все время, — сказал Рогерссон.
Хотя что могло быть в этом странного?
— Мне надо все проверить со Сванстрём, — сказал Левин. Он был очень скрытен относительно собственной личной жизни и никогда не назвал бы свою подругу Евой перед другими мужчинами в ее отсутствие.
— Сделай это, Левин, — сказал Рогерссон и ухмыльнулся. — Поговори с малышкой Сванстрём. Тебя еще что-то интересует? — добавил он и демонстративно посмотрел на часы.
Еще одно дело, по словам Левина. Он был бы очень благодарен, если бы Рогерссон позвонил матери Линды и задал ей дополнительный вопрос.
— Я думаю, это лучше сделать тебе, Рогерссон. Поскольку ты уже встречался с ней, — объяснил Левин.
— Вопрос, — нетерпеливо напомнил Рогерссон. — Что ты хочешь знать?
— Не мог бы ты позвонить и спросить, не было ли у нее когда-нибудь собаки, — сказал Левин.
— Собаки? — переспросил Рогерссон. — Тебя интересует, держала ли она собаку? Речь идет о какой-то особой породе или подробности не имеют значения?
— Мне просто пришла в голову одна мысль, — ответил Левин уклончиво. — Позвони и всего лишь спроси, была ли у нее собака.
— Интересно, зачем ему это понадобилось, — сказал Бекстрём, когда они с Рогерссоном сидели у него в номере в отеле и как раз начали обычные приготовления к выходным. — Тебе не кажется, что он перетрудился? Левин всегда был не от мира сего. Я его почти не видел с бокалом пива в руке все эти годы.
«При чем здесь собака? — подумал он. — Хотя какая разница».
— Возможно, Левин просто ударился башкой о спинку кровати, когда прыгал на малышке Сванстрём, — ухмыльнулся Рогерссон и покачал головой.
— И у нее что, была тогда псина? — уточнил Бекстрём, который как раз задумался над этой крошечной деталью. — У матушки Линды, — пояснил он.
— Нет, — ответил Рогерссон. — Она никогда не держала собак. Не любит их. И котов тоже. У Линды была лошадь, но она находилась в усадьбе отца, а не дома в квартире. Вот в принципе и все.
Пусть деревенский шериф Бенгт Олссон постоянно ставил палки в колеса, а коллега Левин полез черт знает в какие дебри, и пусть пресловутому любителю избивать женщин Бенгту Карлссону девять лет назад удалось придумать какой-то простой способ дурачить таких, как Олссон, Бекстрём все равно все выходные пребывал в замечательном настроении. И, стоя под душем в понедельник утром, даже запел от удовольствия.
— И возьму пробу ДНК у всего мира, мамочка… я сделаю это ради тебя и меня, — мурлыкал Бекстрём, в то время как струйки холодной воды омывали его жирное тело, и он с особой тщательностью намыливал у себя под мышками и в других потаенных уголках, чтобы малейший неприятный запах не испортил впечатление от него в течение дня.
«Полицейский мачо года, — подумал Бекстрём, рассматривая результат своих трудов в зеркале ванной комнаты. — Ну, дамы, берегитесь».
45
Стокгольм, понедельник 4 августа
Утром в понедельник Национальное спецподразделение провело крупные учения в полицейском квартале Крунуберг на Кунгсхольмене в Стокгольме. Дома в непосредственной близости к нему тоже попали в зону ограждения, но «по практическим причинам и с учетом интересов живущих там людей» их не стали эвакуировать, так же как и тех, кто случайно оказался в данном районе. В результате за развитием событий могло наблюдать множество зрителей, и уже через несколько минут туда же подтянулись команды телевизионщиков из самых обычных каналов.
Одетые в черные комбинезоны, с черными масками на лицах и с обычным для них оружием в руках четыре бойца спустились с крыши вдоль фасада ближайшего к улице здания. На высоте девятого этажа они, судя по взрывам, вынесли небольшими зарядами одно из окон и через него проникли внутрь. Телефоны на коммутаторе Главного полицейского управления раскалились добела, его особый пресс-атташе уже занял свое место, и все представители средств массовой информации смогли узнать, что на самом деле речь шла об обычных маневрах в рамках так называемого проекта «11 сентября».
Национальное спецподразделение отрабатывало свои действия на случай, если кому-то придет в голову покуситься на шведское полицейское руководство, и никаких более подробных данных прессе не представили по вполне понятным причинам, ведь это противоречило природе данной деятельности.
Однако журналисты, похоже, вполне удовлетворились полученными ими минимальными сведениями. Все телевизионные каналы показали кадры самой тренировки, но главным образом по той причине, что это была хорошая картинка и из-за засухи на ниве новостей. А у одного из «суперсолдат» даже взяли интервью, и он в общих чертах описал суть происходившего.
— Нам необходимо постоянно поддерживать боеготовность, — объяснил он. — И так уж сложилось, что в силу нашей деятельности (когда речь идет об определенных личностях и объектах) проводимые нами учения нельзя спрятать от общественности. К сожалению, это неизбежно, но, естественно, мы сожалеем, если напугали кого-то без всяких на то оснований. Одно время у нас обсуждалась возможность эвакуировать жильцов близлежащих домов, но, поскольку данные тренировки имеют совсем другую направленность и главным образом относятся к обычной полицейской деятельности, мы решили отказаться от этой идеи.
На том все и закончилось. Народ из службы коммунального хозяйства под присмотром обычных блюстителей порядка убрал остатки стекла и прочий мусор с газона и улицы перед зданием полиции, обычные полицейские собственными силами сняли все ограждения, и жизнь вернулась в нормальное русло. Погода была самой обычной для этого странного лета. Температура продержалась в пределах от двадцати до тридцати градусов в тени с раннего утра до позднего вечера.
46
Векшё, понедельник 4 августа
Для разыскной группы новая неделя началась спокойно и чуть ли не с академическим уклоном. На утренней встрече Энокссон доложил последние данные, которые они получили из Государственной криминалистической лаборатории, а также результаты экспертиз, проведенных их собственными силами.
Они тщательно изучили найденные на месте преступления отпечатки пальцев и не сумели идентифицировать пять из них. Один из неустановленных, вероятно, оставил преступник, и эксперты уже определили для себя, какой именно представлял особый интерес в этом плане. Но, поскольку это оставалось исключительно на уровне догадок, они проверили все неизвестные отпечатки по полицейской базе данных и не получили ни одного попадания. В худшем случае все, естественно, могло обстоять так, что ни один из них не принадлежал убийце, пусть даже он находился в регистре правонарушений. И это была одна сторона дела.
Другая касалась результатов исследования волокон и волос, которые тоже удалось найти. И относительно последних (десяток с лобка, два с тела и множество с головы) экспертиза ДНК не оставила сомнений. Все они принадлежали преступнику. Прочие же исследования волос, крови и спермы принесли дополнительную информацию о разыскиваемом ими человеке.
— Если говорить о его привычке пичкать себя той или иной дрянью, это оказалось вовсе не глупой догадкой, — сказал Энокссон и по какой-то причине кивнул Бекстрёму, а не Левину.
В волосах с головы убийцы нашли следы конопли. А поскольку он, судя по всему, не стригся пару месяцев (довольно длинные русые волосы без намека на седину и, пожалуй, с самыми обычными завитками еще не пожилого мужчины из Векшё и его окрестностей), удалось также определить, в каких количествах он ее потреблял.
