Потом вокруг него появилось много людей. От множества фонарей комната оказалась залита светом, точно на потолке зажглись десятки осветительных сфер. Маан видел чьи-то лица, но ни одного не мог узнать. Все они казались похожими друг на друга. Но когда над ним склонился Геалах, Маан даже смог улыбнуться.
— Порядок, Джат. Мы успели. Не говори. Лежи, молчи. Я вызвал Мунна, сюда уже едут.
Чьи-то сильные твердые пальцы ощупывали его тело, кто-то с хрустом срезал с него липкую, почерневшую от крови ткань. Еще был треск ком-терминалов и чьи-то чужие голоса в эфире. Голоса были беспокойные, злые, но очень далекие.
Воздуха в груди оставалось мало, на один выдох. Маан не был уверен, что сможет еще раз вздохнуть, когда выпустит его из легких. Но его хватило на одно слово.
— Успели, — сказал Маан в пустоту перед собой.
А потом остатки темноты, не разогнанные мощным светом фонарей, ютившиеся в углах угольными тенями, завертелись, свились тугими лентами, заскользили перед глазами, закрутили его и смяли, не оставив после себя уже ничего.
ГЛАВА 7
Когда дверь открылась, Маан уже знал, кого увидит на пороге, хотя медсестра и не предупреждала его о посетителях. Просто почувствовал. А может, дело было в запахе — открывшаяся дверь создала движение воздуха в его крошечной белоснежной палате, и на смену опротивевшим уксусным запахам химикалий пришел аромат старомодного мужского одеколона и табака.
— Заходи, — сказал Маан, приподнимаясь в койке, — Я не сплю.
Геалах улыбнулся ему с порога. Из-за своего высокого роста он явно чувствовал себя неудобно в маленьком отсеке госпиталя, и Маан с затаенным злорадством подумал, что это хоть немного ровняет их сейчас. Его собственное неудобство было куда как ощутимее — на его голове был тугой, ватный на ощупь, кокон повязки, а правая рука висела, как перебитое птичье крыло, на груди, твердая, чужая и неподвижная. Больничная роба скрывала широкую повязку на торсе и многочисленные марлевые заплаты на его теле, но и без того лицо Геалаха вытянулось, когда он увидел своего шефа в таком положении.
— Пожать тебе руку я смогу еще не скоро. Врач говорит, в моем возрасте кости срастаются не очень хорошо. Представляешь, этот ублюдок старше меня, а тоже говорит про возраст…
— Ты все шутишь, старый негодяй! Что ж, я всегда знал, что одного Гнильца будет маловато чтоб открутить тебе наконец голову.
Геалах сел на единственный стул возле койки. Выглядел он уставшим, даже морщин как будто, прибавилось на тщательно выбритом лице. Как выглядит сейчас он сам, Маан догадывался, но, к счастью, догадки эти невозможно было проверить в госпитальной палате — зеркал здесь не было.
— Кло сказала, ты уже можешь принимать посетителей.
— Да, они с Бесс были уже дважды. И каждый раз врачи устраивали настоящее оцепление чтобы огородить меня от любого визита. Кажется, эти ребята считают, что одиночество — лучшее лекарство. Черт, за эту неделю я едва не свихнулся от скуки.
— А мне пришлось заручиться поддержкой Мунна и его словом чтобы прорваться сюда, — сказал Геалах, — Наверно, ты теперь важная шишка.
— Да, у меня теперь должность самого большого дурака во всем Контроле, это приносит некоторую популярность.
Но Геалах не поддержал шутку, лишь сказал сочувственно:
— Тебе, кажется, крепко перепало.
— Я уже привык к этому. Я шесть лет жил без печени, Гэйн. Остается радоваться тому, что до пенсии доживу с собственными мозгами. Как думаешь, если бы тот ублюдок расколол бы таки мне голову, ребята Мунна нашли бы подходящий протез?
— Да, я думаю, этого бы даже никто не заметил. Что врач говорит?
Маан хмыкнул, пытаясь устроиться удобнее на жестком матрасе.
— Ты ведь наверняка исследовал мою историю болезни перед тем как придти сюда. И конечно допросил всех врачей, которых встретил. Хочешь услышать все от меня? Да пожалуйста. Черепно-мозговая травма, сотрясение мозга средней степени, нарушение целостности правой височной кости без механического повреждения головного мозга. Сложный открытый перелом правой руки в локтевом суставе. Два проникающих ранения грудной клетки между какими-то там ребрами…
— Ого. Шпаришь как по писанному.
— Единственное мое развлечение здесь — читать собственную медицинскую карту. Но, говорят, через три дня меня отпустят на свободу. Даже жаль, кормят-то здесь отлично, по двадцать пятому классу.
— Мунн лично распорядился чтобы ты получал наилучший возможный для инспектора Контроля уход.
— Я ел суп из рыбы, Гэйн. Представляешь, суп из настоящей рыбы! С ума сойти можно…
— И как он тебе?
— Почти та же самая дрянь из белковых концентратов, только ужасно пересолено.
Тишина в госпитальной палате — какой-то особенный вид тишины. Хотя тишина не может занимать места в пространстве, тут она кажется тяжелой плитой, немилосердно давящей сверху. Поняв, что Геалах не собирается ее нарушать, Маан заговорил сам.
— Я не говорил ни с кем из отдела с тех пор. И с Мунном тоже. Я спрашивал у врачей, но они, конечно, ничего не знают. Чем закончилось?
— Ты имеешь в виду…
— Да, в тот день. Вы взяли его? Эту здоровую «тройку», которая едва меня не разорвала?
Геалах отвел глаза. Это выглядело непривычно — для Геалаха.
— Тот Гнилец ушел.
— Он не мог уйти! Вы перекрыли единственный выход! — Маан, забыв обо всем, попытался вскочить, и тотчас боль зазубренным ржавым сверлом впилась в локоть, и заворочалась, отчего затрещали все кости, — О, дьявол… Гэйн, он не мог уйти! Выходы были перекрыты и… и…
Гэйн успокаивающе положил руку ему на плечо.
— Я знаю. Но он ушел. Слишком шустрая тварь. Слишком сильная. Третья стадия, и не вчерашняя. Когда он напал на тебя, мы услышали шум по ком-терминалу. Ты не отзывался. Мы с Лалином сразу все поняли и отправились на поиски. Чудом нашли. Петляли в этом лабиринте… Мы почувствовали его на подходе, но не ожидали, что он настолько быстр. Выскочил как молния и, прежде чем мы разглядели его в темноте, прошел сквозь нас.
— Потери? — хрипло спросил Маан.
— Все наши целы, — не очень охотно сказал Геалах, — Мы с Лалином успели отскочить и даже всадили в него пяток пуль. Одному парню из Кулаков отсекло несколько пальцев. Хуже пришлось группе Мвези. Гнилец решил выбираться на свободу через их участок. Сам Мвези в порядке, но двое из его группы погибли. Сущий дьявол. Давно уже не встречал таких прытких. Черт, знал бы я наперед — вытряхнул бы из Мунна еще человек двадцать на такое «гнездо»…
— Гэйн.
— Мвези чуть не поседел от страха. И я видел тех Кулаков, которые были с ним. Такое ощущение, что они угодили в камнедробилку. Я видел это, то есть то, что от них осталось. Когда приехала бригада из госпиталя, они спрашивали, сколько человек тут полегло. Представляешь? По остаткам даже они не могли определить. Это было как…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
