И я пошла. И не пожалела. Не могу сказать, чтобы я так уж безумно любила цирк, но такая «вылазка» безусловно пошла мне на пользу. Я развеялась, отвлеклась от тяжёлых мыслей, просто прикоснулась к новому для себя пласту жизни в этом городе. А на следующий день Ренцо пригласил меня в местную чайную.
Вот тут я разволновалась и даже попыталась отказаться.
— Почему нет? — нахмурился Ренцо. — Мне показалось, что вчера вылазка в город тебе понравилась.
— Понравилась, — подтвердила я. — Но это другое. Пойми, дело не в тебе. Я просто не хочу, чтобы на меня пялились все, кому не лень.
— С чего ты взяла, что все станут на тебя пялиться?
Я закатила глаза.
— Ренцо, не надо отрицать очевидное. Мои волосы и мой дракон. И то, и другое будет привлекать всеобщее внимание. Я совершенно к этому не готова.
— Но в цирке ведь не пялились, — напомнил он.
— Вообще-то пялились, — возразила я, — но не слишком сильно. Поскольку люди пришли туда, чтобы смотреть представление. Но чайная и тому подобные заведения — это совсем другое дело. Туда люди, в сущности, для того и приходят, чтобы поглазеть на окружающих.
— Сандра, не переживай, — шепнул мне Ренцо. — На меня тоже постоянно пялятся девушки. Куда бы я ни пошёл. Честное слово! — воскликнул он, отвечая на мой смех. — Но я же не расстраиваюсь. Не опускаю руки. И продолжаю ходить и по чайным, и по тавернам, и по борде… в смысле, кабакам — и ничего! Пускай смотрят, я не гордый!
— С тобой вообще можно о чём-нибудь поговорить серьёзно? — осведомилась я.
— Нельзя, — невозмутимо сообщил он. — За серьёзностью обращайся к Данте.
Навряд ли Ренцо мог полноценно понять значение брошенного на него взгляда.
В конечном итоге я сдалась. И не пожалела. Да, на меня посматривали, но ничего совсем уж вопиющего не происходило. Особенно учитывая, что к определённой доле нездорового внимания я успела привыкнуть в армоне Данте. Зато мне по-настоящему понравилась атмосфера галлиндийских чайных, которые разительно отличались от арканзийских. Здешние заведения были значительно более похожи на северные, но с приятной местной спецификой. Просторные помещения с порядочным расстоянием между круглыми столиками оберегают личное пространство посетителей. Огромные окна, почти во всю стену, в изобилии пропускают внутрь солнечный свет. Столики нередко сервируют так, чтобы посетители сидели к окну лицом и могли наблюдать за происходящим на оживлённой городской улице.
А ещё мне понравился тот факт, что здесь было принято приходить в чайную в одиночку. И спокойно сидеть, глядя на прогуливающихся за окном горожан, или читать прихваченную с собой книгу. И постепенно я тоже стала приходить сюда одна. Решиться в первый раз было тяжело, но я переборола себя и не пожалела. Да, на меня косились, но никто не подходил, громких замечаний не делал, да и вообще особой враждебности в атмосфере я не почувствовала. А вскоре привыкла. Приходила с книгой и сидела, время от времени поглядывая в окно. Впитывая городскую атмосферу, которая, сколь ни удивительно (а может быть, и вполне закономерно), начинала мне нравиться. Работники и завсегдатаи чайной быстро стали воспринимать меня как «свою».
— Да, я хочу говорить с хозяином армона.
Довольно потрёпанная на вид девица, обладавшая явно не самым высоким статусом, но зато незаурядным самомнением с лёгкостью выдержала тяжёлый взгляд привратника. Маленький ребёнок, которого она держала на руках, тихонько пискнул, но пока решил не плакать.
Привратник многозначительно оглядел девицу, пройдясь глазами сверху вниз, по распущенным волосам до плеч, блузе из дешёвой ткани, вызывающе приоткрывающей плечо, длинной расширяющейся книзу юбке и явно неновым башмакам.
— И как прикажете назвать вас дону Эльванди? — осведомился он, даже не стараясь скрыть сквозящую в голосе насмешку.
«Кто ты такая, чтобы с тобой согласился встретиться сам хозяин армона?» — говорил его взгляд.
— Передайте дону Эльванди, что к нему пришла Анита Ворно. — Слово «донья» предсказуемо не прозвучало, но если привратник и порадовался этому факту, то слишком поторопился. — Мать его ребёнка.
И гостья демонстративно приподняла повыше младенца, который пригрелся у неё на руках.
— Я провожу вас в комнату, где вы сможете подождать.
Теперь голос привратника звучал растерянно.
Я же поспешила прямиком в кабинет Данте.
— Как дела? — осведомилась я, входя в комнату и небрежно оглядывая книжные полки.
— Всё в порядке. — Данте нахмурился, почувствовав в моём голосе жёсткие интонации. — Что-то случилось?
— У меня — нет, — заверила я. — Скорее у тебя. Помнится, не так давно ты говорил, что вы с Ренцо не монахи?
— Наверное, говорил, — всё ещё хмурясь, отозвался Данте. — Если нужно, могу повторить. И что же? Тебя в этом что-то не устраивает?
— Меня?! — изобразила удивление я. — Ну что ты, меня решительно всё устраивает. Проблемы возникли не у меня, а у тебя.
— Это какие же проблемы?
— Проблемы в лице одной юной и предприимчивой дамы, которую твой лакей в данный момент провожает в приёмную и которая утверждает, что она — мать твоего ребёнка, — с непонятным мне самой злым удовольствием сообщила я.
— Что? — фыркнул Данте. — Ерунда. У меня нет детей.
— Неужели? И откуда, интересно знать, ты так в этом уверен? Учитывая, что, как сам говоришь, не являешься монахом?
Данте планировал что-то ответить, но в этот момент в комнату постучали. Лакей вошёл, прикрыл за собой дверь (чего обычно в таких случаях не делал) и тихо произнёс:
— Дон Эльванди, там к вам прибыла посетительница. Молодая женщина с ребёнком. Её зовут Анита Ворно, и она утверждает, что этот ребёнок — ваш сын.
Я внимательно наблюдала за Данте и видела, как по его лицу пробежала волна удивления, быстро сменившаяся привычным непроницаемым выражением.
— Анита Ворно… — медленно повторил он. — Что ж, зови её сюда.
Лакей с поклоном удалился. Я решила последовать его примеру, правда, без поклона.
— Ты куда? — осведомился Данте.
— К портнихе, — бодро заявила я. — Пойду закажу себе новое платье. У нас ведь скоро ожидается свадебное торжество?
— Стоять! — рявкнул Данте.
Я послушалась. Могла бы, конечно, рассердиться или обидеться на повелительный тон. Но я и без того была слишком сердита, и потом этот нюанс оставила практически без внимания. На кото именно я злилась и с какой стати? Отличный вопрос, и вразумительно на него ответить я бы не смогла. Что совершенно не мешало мне испытывать упомянутые чувства.
