и вдохновение, я включила музыку, и, пританцовывая, ушла в ванную, где собиралась гора-а-аздо дольше обычного. Побрилась везде, где только можно, надушилась, накрасила глазки, так чтобы сияли, и губки, так чтобы манили. Куколка!
Всю дорогу меня одолевало нетерпение. И волнение охватывало мурашками от мысли, что очень скоро мы увидимся с Женькой. От поста охраны я шла к дому губернатора чуть ли не вприпрыжку! Сердце стучало в груди как отбойный молоток, руки подрагивали, губы норовили растянуться в улыбке.
В коридорах царила тишина – все еще спали. Переодевшись в униформу, я поднялась на второй этаж с инвентарем для уборки, однако к уборке так и не приступила. Соблазн был слишком велик… Ноги понесли меня к его комнате – я ничего не могла с собой поделать!
Убедившись, что за мной никто не следит, я оставила тележку у стены и тихонько открыла дверь. Досада свернулась внутри, когда поймала взглядом пустую кровать Жени. В спальне его не оказалось. К счастью раньше, чем я решила уйти, из ванной донесся шум.
Ждать долго не пришлось. Буквально через минуту дверь открылась, и обнаженный по пояс Молотов показался в комнате с мокрыми волосами. Лишь его бедра были небрежно обмотаны белым полотенцем.
Увидев меня, он тут же замедлился, а я ахнула... На крепком, рельефном торсе виднелись яркие синяки. Один был особенно большой и страшный, что меня аж передернуло. Лицо Жени тоже плохо выглядело. Очень плохо...
Он смутился. Опустил взгляд и лениво прошел к кровати, усевшись на край. Наверное, я черезчур пялилась, дура.
Глядя с волнением на хозяина комнаты, я робко приблизилась и остановилась напротив.
– Ты был у врача?.. – участливо спросила, растирая похолодевшие ладони.
Он кивнул.
– Что он сказал?
Посмотрев на меня из-под бровей, Женя вдруг поймал мое запястье и настойчиво потянул на себя. Дыхание перехватило. Обняв мои бедра, он уткнулся носом в мой живот.
– До свадьбы заживет, – беззаботно прохрипел. – Не волнуйся, малышка…
– Буду волноваться! Потому что мне не все равно.
Немного отстранившись, я бережно подняла лицо Женьки, которое он упрямо прятал. Затем не спеша развела ноги и села ему на бедра, чтобы оказаться на одном уровне. Он с готовностью придержал меня за талию. А я начала нежно целовать каждый синячок, каждую ссадинку. В этот момент испытала такой трепет внутри… Ощущение любви, которую я хотела дарить и дарить. Зайти за край, прыгнуть в пропасть, не заботясь ни о чем!
Неожиданно Женя зафиксировал ладонью мой затылок, чтобы поцелуи теперь достались только его губам. Лаская его горячий рот, я быстро потеряла голову. Возбуждение нахлынуло как внезапное цунами и с ним происходило то же самое.
Повалив меня на кровать, он начал гладить мое тело, нежно задевая грудь и бедра, разводя мои губы языком. Следом поцелуи Молотова переместились к шее, вынуждая меня постанывать.
– Мне пора… работать… – выдохнула я, жмурясь от удовольствия, как кошка на солнышке.
Он упрямо замычал и выдал:
– Нифига! У тебя сегодня выходной.
– Нет, Жень… Правда! Я не собираюсь отлынивать...
Убирая с себя бесцеремонные мужские руки, я вдруг заметила, что полотенце неприлично сползло с Жениного паха, и тут же вспыхнула.
– Так… Мне точно пора уходить!
Однако он ловко сковал меня и, нагло улыбаясь, заявил:
– Поцелуй, тогда отпущу!
Мое стеснение его будоражило и возбуждало. И будто невзначай полотенце сползло еще ниже, обнажая основание возбужденного члена.
– Блин, Женя!..
– Поцелуй! – требовал он, держа меня стальной хваткой.
– Ладно!
Я клюнула его в губы, однако Молотова это не устроило. Цокнув языком, он придавил меня корпусом и порочно напал на мой рот, зная, что безмерно возбудит, заставит задыхаться от страсти.
Дыхание стало прерывистом, между ног стало мокро… И Женя такой сильный, горячий, сексуальный надо мной.
– Я больше не держу, Марина, – внезапно услышала я над ухом.
Распахнув глаза, я растерянно уставилась на него, только сейчас осознав, что этот лис действительно отстранился! Ощущая бешеное возбуждение, я принялась неуклюже сползать с кровати, оправляя на себе униформу. Женька до последнего изображал беспристрастный вид. Но только я выпрямилась на ногах, нырнул рукой мне под платье и сжал ягодицу.
Пришлось шлепнуть его по ладони. Он тут же покорно отнял ее, а я нервно улыбаясь, поспешила прочь из комнаты Молотова, хотя это было очень сложно.
57
Женя
Она даже не представляла, чего мне стоило оставаться на месте, наблюдая за ее уходом. Не сорваться и не понестись следом как голодный, но преданный пес за хозяйкой. Наконец Маринка вышла из комнаты, и я завалился на спину, стискивая рукой небывалый стояк под полотенцем
– Держи себя в руках, парень! – рыкнул сквозь зубы.
Знать бы еще как? От этой девчонки у меня голова ехала не по-детски. Последние дни все мысли только о ней. И честно говоря, это в какой-то степени напрягало. Обжегшись однажды, я относился с настороженностью к такой помешанности. Хотя ситуация складывалась совершенно другая, но пока не мог расслабиться до конца. Просто не разрешал себе.
Поднимаясь с постели, издал стон. Синяки от кулаков Гасанова простреливали болью по всему телу. Лось ебаный… До сих пор меня калило всего за то, что посмел Маринку тронуть! Хорошо мне донесли вовремя сплетню, блять. Ладно, когда девчонка на девчонку, но ты мразь конченная, выше ее в два раза!
Что ж, нет худа без добра… Зато эта стычка окончательно привела меня в чувство. А то после признания малышки я находился в каком-то тупом раздрае, как телка менжевался, думал – стоит не стоит рисковать по новой. И тут как молотком по башке прилетело! О чем ты еще думаешь, мажор?! Уже все решено!
Переодеваясь, ухмыльнулся сам себе, вспоминая, как сказал Маринке, что тоже запал на нее. Будто первоклассник засмущался, ей богу! Потому что реально все. И потому что однажды поклялся не давать, а только брать. Не открывать свое сердце никому, закрыть его на семь ключей. Да не тут то было…
Даже если пожалею, плевать! Когда взаимность чувствуется на всех уровнях, ты просто тонешь с головой. Ты не можешь этому сопротивляться, и все принципы летят к чертям. Тянет всего к ней одной – хочется окружить заботой, покровительством, подвиги делать, не задумываясь о последствиях и дарить все, что только имеешь! Хотя зная гордость Маринки, я, конечно, не собирался борщить. Так… потихоньку,
