моем только будильник да несколько мелодий, — мотнул головой старпом. — Хотя я тоже слышал, что бывают пейджеры, где можно, к примеру, в покер поиграть или еще во что-то. Но это в самых новых моделях.
— Жаль, я бы сейчас сыгрануть не отказался во что-нибудь! Намаялся от скуки, пока в клетке этой долбаной лежал... Дай хоть кнопки просто потыкаю. Если не жалко, конечно.
— Изволь, уж если так тебе угодно, — пожал плечами Сергей. Снял с пояса пейджер, вручил другу. — Тыкай на здоровье. Только ничего особо интересного там не найдешь.
Некоторое время Леха старательно изучал функциональные возможности приборчика, прослушал поочередно все мелодии-пищалки, просмотрел хранившиеся в памяти сообщения — как будто всё еще надеялся обнаружить в каких-нибудь потаенных закоулках электронного меню хотя бы одну игру, пусть и самую захудалую. Наконец, видимо, поняв, что это бесполезно, выключил аппарат и с горестным видом вернул Сергею.
Юлька, всё это время с интересом следившая за Лехиными манипуляциями, отчего-то прыснула. Очевидно, ее умиляла пробудившаяся в пациенте тяга к активной деятельности — даже если таковая заключалась всего-навсего в дотошном исследовании функций прибора связи.
Мало-помалу зашел разговор о том, как действовать дальше. Было понятно, что путешественникам остается выбираться из леса только пешком, но сколько еще времени понадобится Лехе, чтобы полностью оклематься?
— Дня три-четыре, не меньше, — сказала штурманша.
Сергей еле сдержал досадливый вздох. Это ж четвертая неделя уже пойдет!..
— А что если попробовать костыли смастерить? — предложил вдруг Леха. — На костылях-то худо-бедно смогу ковылять. Тогда можно попробовать уже завтра выдвинуться.
— Ага, а вещи кто нести будет? — тут же охладила его пыл Юлька.
Похоже, тяга к физической деятельности у пациента становилась настолько сильной, что уже начинала затмевать деятельность умственную.
Сергей, воспрянувший было духом, снова приуныл. В самом деле: ему ведь одному придется тащить лодку, палатку да еще как минимум два рюкзака — свой и Лехин. Через первые сто метров выдохнется...
— Да, погорячился малеха... — услышал он ответ товарища. — Ладно, давайте не будем торопить события. Может, завтра шлюпку на прежнем месте найдем. Тогда моя гипотеза подтвердится, — капитан допил остатки чая, отставил кружку и улегся на покрывало: сидеть подолгу его слегка утомляло.
Сергей вновь подавил вздох. Было бы здорово, конечно, если бы лодка вновь оказалась там же, где и была. Хоть и не особо верилось в такой благополучный исход, но крохотная искорка надежды в глубине души все-таки теплилась.
Юлька промямлила что-то вполголоса насчет «милости духа», но не нашла поддержки и умолкла. Она то и дело поглядывала по сторонам, как будто ждала, что откуда-нибудь из кустов появится во всем своем грозном величии помянутый ею хозяин Бобровки.
Леха тоже нет-нет да посматривал в лесную темноту. Костер догорел, только угли еще багряно тлели в кучке золы. Наконец Сергей уже предложил было отправиться спать, но тут Юлька громко прошептала:
— Смотрите! — и указала рукой.
В глубине леса опять трепетал оранжевый отсвет — в точности, как и вчера. Вернее, позавчера, если учитывать, что Сергей перескочил на день вперед.
— Эх, — с досадой проговорил Леха, — мог бы я ходить — отправились бы туда все вместе да проверили, что это за соседи у нас под боком тусуются. Если и правда наши двойники, то интересно — из прошлого или из будущего?
— Я бы не пошла, — мотнула головой Юлька.
— Почему? А вдруг это дух нам специально подсказку дает? — Леха многозначительно подмигнул спутнице. — Я бы не стал упускать такую возможность.
Штурманша поморщила носик и ничего не ответила.
— А ты, Серый, что думаешь? — Леха выжидающе посмотрел на друга.
И старпом внезапно решился:
— Я, пожалуй, схожу еще раз.
Он, конечно, подозревал, что насчет «подсказки духа» товарищ просто подтрунивает, но всё же с готовностью ухватился за возможность хотя бы немного разобраться в этой дребедени, вновь напомнив себе о том, что ради Ани готов пойти на всё.
— Ты уверен? — Юлька с сомнением приопустила очки. — А вдруг опять переместишься?
— Это будет не очень приятно, — помедлив, согласился Сергей, — но все-таки не смертельно. Я уже привык. Если не вернусь — просто ждите меня на следующий день.
— Да? А если ты в прошлое перенесешься? Или вообще куда-нибудь в другое место?
— Слушай, не зуди, а? Я и так весть как на иголках, — Сергей понимал, что опасения штурманши не беспочвенны: его и самого пронизывало холодом при мысли, что он может вообще не найти пути назад. Он чувствовал: еще немного — и спасует, откажется, предпочтет остаться. И от этого злился и на себя, и на сестру. — Думаешь, я ради удовольствия туда собрался? Ошибаешься. Я разобраться хочу.
— Правда, Юлико, чего ты нагнетаешь? — укоризненно взглянул на спутницу Леха. — Я, например, Серегу поддерживаю. Сам бы с ним махнул, но — увы... Взяла бы да сходила с брательником за компанию. А я вас тут подожду.
— Ну вот еще! — возмутилась Юлька. — Одного тебя оставить? Не говори глупостей! Он и без меня справится.
— А вдруг не справится? Ты ж потом себе не простишь, — в голосе капитана отчего-то слышалась усмешка.
Юлька явно собиралась сказануть что-то в ответ, но Сергей ее опередил:
— Ладно, вы тут разбирайтесь, а я пошел.
Он сжал челюсти и шагнул вперед. Дальше тянуть было нельзя: последние остатки решимости уже грозили выветриться безвозвратно.
— Удачи, камрад, — одобрительно бросил вслед Леха.
— И поосторожнее, пожалуйста, — добавила Юлька.
Сергей обернулся, с наигранной бравадой поднял вверх сжатый кулак:
— Pasaremos!
И зашагал дальше, более уже не задерживаясь.
Как и в прошлый раз, до костра было не слишком далеко — возможно даже, он горел в том же самом месте. Главное — чтобы не исчез раньше времени. Старпом старался не отрывать взгляда от рыжеватого пятна и уже мысленно настроил себя быть готовым ко всему и ни на что не отвлекаться — даже если за спиной раздастся хохот целой дюжины филинов.
Однако вокруг было тихо, так что он слышал лишь шорох своих же шагов, собственное дыхание да стук сердца. Иногда к этому прибавлялся тоненький зудящий писк комара над ухом. Луна светила в спину с правой стороны, но свет ее с трудом пробивался сквозь кроны деревьев — здесь было темно
