хотела быстрее…
— Ну, я тут, — пожал я плечами. — Можешь сказать все, что хотела.
— Я уже сказала, — зарделась Наташа.
С нежной улыбкой, я приблизился к ней, обнял. Девушка потянулась ко мне, и мы поцеловались.
— Мне нужно, чтобы ты кое-что мне пообещала, — сказал я ей тихо.
— Что? — Спросила она спокойно, так, будто догадывалась.
— Ты сама знаешь.
— Знаю, — грустно сказала она. — Ты хочешь, чтобы я не ходила на границу.
Я кивнул.
— Одно дело — просто нарушить пропуск. Но другое — рисковать жизнью. Сейчас ты рискуешь жизнью. Слышала, что произошло не так давно?
— Слышала, — погрустнела девушка. — Я очень испугалась, когда узнала, что ты был в бою. Долго не могла узнать никаких вестей. А вдруг ты ранен? Вдруг еще что-то…
— Со мной все хорошо. Но я не прощу себе, если ты попадешь в беду, Наташа.
Наташа прижалась ко мне, едва заметно покивала.
— Пообещай, — напомнил я.
— Я… — начала было девушка, но сухая ветка хрустнула у кого-то под ногами.
Мы разом обернулись на звук. Я нахмурился, увидев, как к нам движется полноватый таджик. Одетый в новенький ватник, он обмотал голову шерстяным платком.
Мужчина, носивший на лице короткую, немного не ухоженную бороду, мог бы сойти за самого заурядного егеря или просто местного, жившего где-то в пограничной зоне. Если бы ни одно забавное «но». На левой руке он носил кустарно сшитую перчатку из плотной кожи. А на ней гордо восседала большая красивая птица — сокол-сапсан с клобучком на голове.
— Ай-ай-ай! Так вот, ты где? — Радостно спросил мужчина с легким акцентом, — а я тебя везде искал!
Глава 25
— Зачем же ты так убегаешь? Я стар, Наташа, я за тобой не поспеваю!
Мужчина неловко пробрался сквозь хлестоватую поросль молодых деревьев, вышел к ореху. Сокол-сапсан, вернее, соколица, судя по ее крупному размеру, беспокойно крутила слепой от клобучка головой.
— Дядя Курбан, извините, — растерянно улыбнулась Наташа, — я очень торопилась, хотела скорее посмотреть на Муську.
Мужчина добродушно улыбнулся, отчего его узковатые глаза превратились в щелочки.
— А только ли свою лисицу ты хотела поведать? — Спросил он, оценивая меня хитроватым взглядом.
Я посмотрел на незнакомца. Наташа, будто бы замявшаяся на несколько мгновений, робко отстранилась, поторопилась заговорить, чтобы закончить неловкую паузу:
— Саша… Познакомься, это дядюшка Курбан Маджидов, давний друг моего папы. А вы, дядюшка Курбан, познакомьтесь с Сашей. Это мой… Мой друг.
Курбан добродушно разулыбался. Я буркнул:
— Здравствуйте.
— И тебе привет, пограничник.
Я внутренне напрягся. После свадьбы с Наташей я долгие годы тесно общался с его отцом. Знал многих его друзей лично. О многих из них слышал, притом только хорошее. Но имени Курбана Маджидова Иванов никогда не упоминал. Никогда и никому из нашей семьи о нем не рассказывал.
— Красивая у вас птица, — пробурчал я, внимательно всматриваясь в глаза старому Курбану.
— Это Сауле, — Курбан погладил соколицу пальцем по пернатой головке, — моя помощница. По хозяйству мне помогает.
Я вопросительно приподнял бровь.
— Мой род очень древний, — поторопился объяснить Курбан, — мой дед был большим баем в этих местах. Очень любил соколиную охоту. Отец тоже занимался этим, он и научил меня такому благородному делу.
В веселом, хрипловатом голосе Курбана я уловил едва слышные нотки сожаления. Не уж то о прошедших временах, когда дед его был баем?
— С приходом советской власти все изменилось, — с улыбкой продолжал он, — отец у меня был богатым наследником когда-то. Потом отдал все советской власти. А я вот теперь простой колхозный водитель. Ну…
Курбан на миг задумался, продолжил, снова поглаживая свою большую птицу:
— Почти все. В наследство мне осталась только любовь к соколиной охоте, ну и в хозяйстве, как я уже сказал, такая охота оказалась полезная.
— В хозяйстве? — Спросил я.
— Угу. Я держу голубей. Люблю этих птичек. А в округе много хищных птиц, которые тоже их любят. Сауле научена их отгонять. Она помогает мне держать любого тетеревятника или орла подальше от тех мест, где летают мои голуби.
— Я попросила дядю Курбана мне помочь, — вклинилась Наташа, — папа меня бы никогда на границу не пустил. А дядя Курбан вызвался подсобить, когда узнал, зачем мне сюда надо.
Наташа хитро улыбнулась, блеснула глазками и продолжила:
— По моей легенде я помогаю дяде Курбану с его больным козленком.
— У меня есть коза, — поспешил пояснить Курбан, — недавно козлят мне принесла. Один родился слабеньким, сиську у матери не берет. Я за ним ухаживаю сам, но не всегда есть время. Потому как нету у меня жены и семьи, один живу. Вот Наташа и вызвалась помочь.
— А взамен дядюшка Курбан согласился меня от отца прикрыть.
— Не самое удачное время ты выбрала, чтобы вот так вот азарничать, — сказал я строго.
— Я понимаю… Понимаю, Саша, — несмело ответила она, — и я обещаю тебе, что больше не буду… Не буду сюда ходить.
— Я тебе верю, — тихо сказал я.
Потом обратил взгляд к лисьей норе. Полез в подсумок.
— Нужно покормить Муську. У меня служба.
Достав банку собачьих консервов, я присел на колено, вскрыл ее ножом и добавил в тушенку несколько колесиков капанной колбаски. Подставил к входу Муськиного домика.
Привыкшая к людям лисица не заставила себя ждать. Почти сразу показала наружу нос. Потом, совершенно не опасаясь нас, вышла из норы. Смело подобравшись к банке, стала есть.
Лиса немного изменилась: объемные бока ее спали, а соски набухли и обвисли. Я сразу понял, в чем было дело. Когда из норы послышался беспокойный писк щенят, дошло и до Наташи.
— Ощенилась, — с тихим восторгом проговорила она, широко раскрыв глаза и показав белые зубки в улыбке.
— Ощенилась, — спокойно подтвердил я. — Наташ?
— М-м-м-м?
— А смотри, как еще она может.
Я медленно потянулся к Муське, и та перестала есть, немного напряглась. Даже слегка прижала уши к голове. Когда я тронул ее макушку и погладил между ушами, лисица медленно подняла их и расслабилась. Снова стала есть, словно бы и не замечая, как я аккуратно вожу рукой по ее холке.
— Она ручная стала? — С радостным
