Ее мысли были острыми, как осколки стекла. «Ты как две капли воды похожа на мать, а она была шлюха… шлюха… ШЛЮХА!»
Мерзкий голос. Он не слышал его уже тридцать восемь лет. Даже через фильтр воспоминаний Флер Генри ван Ренссэйлер сохранял способность внушать отвращение.
«Докажи, что ты действительно меня любишь».
«Я люблю тебя, папочка. Люблю».
Мягкие интонации Лео Барнета.
«Открой свое сердце Иисусу, и все твои грехи будут прощены».
Остальное хлынуло стремительными, ранящими образами. Как Флер поняла, что он использует свою способность в отношении неопределившихся делегатов. Имитация падения. Притворная страсть. Отвращение и растерянность, с которыми она пытается примириться с тем, что оказалась в постели с любовником своей матери. Даже цепляясь за его потное тело, она притворяется, будто он – Лео Барнет.
Сотрясающийся от ярости, Тахион был как никогда близок к тому, чтобы ударить женщину. Он отомстил, доведя акт до конца, утолив потребности своего тела с наемной бабой. Когда все закончилось, он скатился с кровати и, собрав ее одежду, вывалил прямо на нее. Она взирала на него – и в ее карих глазах появился страх.
– Убирайся.
– Ты прочел мои мысли…
– Да.
– Ты меня изнасиловал.
– Да.
Она поспешно одевалась. Скомканные колготы отправились в сумочку – и она стала приглаживать растрепавшиеся волосы. Приостановившись у двери, она бросила ему:
– Я добилась того, чего хотела. Ты не присутствовал в зале заседаний.
– И ты заслужила награду за свои труды. – Тахион выудил пару двадцатидолларовых купюр и сунул ей в руку. – Джек был прав. Ты не мать. Ты шлюха.
Она захлопнула за собой дверь.
Кондиционер холодил ему голую кожу. Тах налил себе стопку и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце. А потом он поднес стопку к губам – и дверь шмякнулась о стену с грохотом, похожим на пистолетный выстрел.
Бренди выплеснулось ему на грудь и живот.
– О, идеал!
– Кого-то ждешь? – сухо осведомился Поляков, взирая на налитой член Тахиона.
Однако глаза его были чуть сужены, а зубы напряженно сжимались, из-за чего Тахион решил, что мысли русского были заняты отнюдь не половой жизнью такисианца.
– Ты способен вернуть мозги из головки в голову и обсудить очень серьезную проблему?
– Очень смешно. – Тахион прошлепал к трюмо и налил себе новую стопку. Блез устроился на кровати по-турецки, уставившись на свои руки. Джордж стоял в центре комнаты, тяжелый и корявый. – Так что у вас за огромная и серьезная проблема?
– Нас арестовали.
– ЧТО? – Медленно, словно удав, Тахион повернулся к Блезу. – Что ты устроил?
– Ничего, – проныл он.
– Ах, конечно! Просто поиграл в кукловода с джокером, куклуксклановцем и полицейским, – рявкнул Поляков. Тах тряхнул головой, словно озадаченный пони, а Джордж мрачно добавил:
– Казалось бы, имея невидимую и тонкую способность, он должен был бы сообразить, что не следует всем сообщать, когда он ею пользуется.
Между пареньком и взрослым что-то промелькнуло. Заподозрив, что ему не все говорят, Тахион протянул телепатическое щупальце, но смог уловить только хрупкие края мимолетных мыслей. И привкус сговора.
– Они стояли и мерились пиписьками. А я просто дал им возможность показать, какие они крутые. Этот уродский идиот-джокер пытался слинять…
– ЗАТКНИСЬ! – Даже Тахиона властный приказ русского заставил вздрогнуть. Поляков повернулся спиной к покрасневшему пареньку. – Проблема не в выходках пубертатного сверхспособного Калигулы. Проблема в Генри Чейкене.
– Как интересно. И кто, идеала ради, этот Генри Чейкен?
– Корреспондент «Ассошиэйтед пресс», который раньше работал за границей. Он опознал меня как Виктора Демьянова, корреспондента ТАСС.
– Кровь предков!
У Таха подломились ноги, и, нащупав край кровати, он тяжело плюхнулся на нее.
– Естественно, полиция…
Раздосадованный столь неспешным рассказом, Тах выхватил воспоминание из головы внука.
Улица, идущая вдоль Пидмонт-парка. Смотрит, как его кроссовки оставляют пыльные следы на капоте машины. Круг потных лиц, взирающих на эту сцену. Рты возбужденно раззявлены, глаза блестят. Он вырывается от удерживающего его Джорджа.
– Давайте, давайте! Делайте ставки. Не на урода-джокера – его расплющат.
Коп дергается: это Блез тянет за связь, соединившую человека с квартероном-такисианцем.
– Он не станет помогать джокеру. Он их тоже ненавидит. Я это знаю. Я у него в голове.
– А потом понаехала масса полисменов – и Блез узнал границы своих способностей, – продолжил Поляков, не догадываясь, что Тахион уже все прочел.
Таха продрала дрожь при мысли о том, что в самом конце эпизода Блез управлял девятью людьми. Пределом для самого Тахиона был полный контроль над троими – и это при крайнем напряжении всех физических и умственных сил. «Девять! А ему всего тринадцать. И я его обучал». Он встретился с неподвижным упрямым взглядом надувшегося парнишки.
– Чейкен с любопытством наблюдал всю сцену и заинтересовался тем, что мое теперешнее имя не соответствует тому, которое он помнит. Я наплел им, что поменял имя, поменяв образ жизни, но если они не полные идиоты, то это проверят.
– Твои документы?
– Очень хорошего качества, но один вопрос не там, где надо, или фотография, показанная не тому, кому надо…
Поляков выразительно пожал плечами.
– Тебе надо бежать. Из страны. Если тебе нужны деньги, то я…
– Нет. Я приехал сюда с определенной целью. Я не уеду.
– А как же я?
– Ты не важнее меня. То, что я делаю, делается из веры в идеал – возможно, смешной веры. Это слово должно быть тебе понятно, Тахион. Ты используешь его в качестве ругательства, веришь в него. Мы довольно похожи. Нам обоим присуще благородство. К сожалению, оно всегда оплачивается кровью.
– Ты не имеешь права использовать Блеза. Я запрещаю!
Поляков чуть приподнял брови, а его губы изогнулись в чуть заметной горькой улыбке.
– Я сделаю все, что захочет дядя Джордж! – проверещал Блез.
– Скорее я тебя убью, – заявил Тахион, глядя прямо в глаза русскому.
– Я тебе не враг, Танцор. Враг – он.
Толстый палец ткнул в потолок – в направлении апартаментов Хартманна, расположенных семью этажами выше.
20.00
Стоя так, что листья пальмы падали ему на лицо, словно челка, Маки Мессер смотрел, как Сара с тем мощным хером выходят из ресторана.
Она целый день не давала к себе приблизиться: держалась в толпе, так что у него не получалось застать ее одну. Он был уверен, что она наверняка отправится в тот номер, где жила с ниггером, чтобы принять душ: бабы повернуты на чистоте. Он никогда не видел «Психоз» и потому не догадывался, что в такой ситуации женщина из одного с Сарой поколения сделает подобное в последнюю очередь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
