Борис Николаевич ЕЛЬЦИН в 1991 году:
Борис Николаевич ЕЛЬЦИН в 1995 году:
Новое лицо Президента Российской Федерации. 1996 год.
«Голосуй сердцем!», или Операция «Президент». Редкие «живые» снимки весны — осени 1996 года…
«Ряд волшебных изменений милого липа…» Ельцин и Клинтон в 1995 и 1997 годах.
Для того чтобы понять происшедшее, можно обратиться к воспоминаниям личного телохранителя Ельцина и руководителя его службы охраны генерал-майора Александра Коржакова «Борис Ельцин: от рассвета до заката». Страницы этой книги содержат множество упоминаний о неважном состоянии здоровья охраняемого объекта.
«У Ельцина всегда были проблемы со здоровьем. До операции на сердце его история болезни хранилась у меня: четыре увесистых толстых тома, сантиметров по пятнадцать (толщиной. — Авт.) каждый. Перед шунтированием врачи попросили это „собрание болячек“…»
«Накануне Нового, 1996 года у Бориса Николаевича случился очередной инфаркт, и мы спрятали его в санатории в Барвихе. Всех одолевали сомнения: что делать с выборами, можно ли в таком состоянии выдвигать Ельцина?..»
«Первый серьезный звонок, связанный со здоровьем Президента, прозвучал в Китае… Программу визита, конечно, свернули, сославшись на обострившуюся ситуацию в Москве и коварные замыслы Хасбулатова… В душе я благодарил Бога, что не пришлось Президента затаскивать в самолет на носилках— они понадобились во Внукове…»
«Незадолго до первого тура выборов здоровье Президента резко ухудшилось… В Калининградской области Президент осилил лишь один пункт программы. В Уфе сокращение мероприятий едва не обернулось скандалом. Поездка в Волгоград была, наверно, единственной, когда мы полностью выполнили программу».
По рекомендации своих американских советников Ельцин выступил в Ростове. «Мы молились, чтобы кандидат в Президенты не упал замертво на этой сцене на глазах у пораженной российской публики», где, как вспоминает Коржаков, Ельцин со своей супругой Наиной «дергались, пытаясь изобразить что-то вроде шейка».
Коржаков не посчитал излишним для себя привести «Заключение консилиума», подписанное десятью врачами 20 мая 1996 года: «За последние две недели в состоянии здоровья Президента Российской Федерации Бориса Николаевича Ельцина произошли изменения отрицательного характера. Все эти изменения напрямую связаны с резко возросшим уровнем нагрузок как в физическом, так и в эмоциональном плане… Подобный режим работы представляет реальную угрозу здоровью и жизни Президента». Таким образом, было ясно сказано, что по состоянию здоровья Ельцин уже не был способен исполнять обязанности Президента. Но это заключение, адресованное Коржакову, было почему-то скрыто им — видимо, по соображениям личного характера, хотя, согласно утверждению главного охранника страны, он сообщил о выводах специалистов Черномырдину.
Наконец (26.05.1996), «у Президента случился очередной инфаркт… Я посчитал по месяцам — пятый. Поразило ту часть сердца, которая чудом сохранилась здоровой. До второго тура выборов осталось семь дней». Если верить Коржакову (что, впрочем, необязательно), то итог болезням Бориса Николаевича Ельцина к июлю 1996 года выглядит так: как минимум пять инфарктов, два инсульта, алкоголизм и, вероятно, цирроз печени.
Даже если Коржаков преувеличил количество и качество президентских недугов, то в подобном состоянии реально осуществлять президентские полномочия невозможно, что, впрочем, и было продемонстрировано Борисом Николаевичем и в Берлине, и в Шенноне, и во время некоторых других публичных своих появлений. О том же косвенно свидетельствует и «блистательное отсутствие» новоизбранного Президента России сразу же после победы на выборах 3 июля 1996 года.
А как расценить факт, что никто из лидеров ведущих держав мира не поздравил Ельцина со вторичным избранием на пост Президента России? Что это — неуважение к другу Борису? Или боязнь оказаться в одной компании с российскими «демократами», которых могли схватить за руку при подлоге?
1 июля «Российские вести» опубликовали информацию о встрече Клинтона с Черномырдиным, где американский президент заявил, что его оповестили о «маленьких проблемах со здоровьем Президента Ельцина». То, что отходные пути прорабатывались, подтверждает и фотография очередного «молодого Ельцина» в номере «Московских новостей» за 21–28 июля 1996 года (копия фото в «Российских вестях» от 14 июня 1996 года) с красноречивой подписью: «Начавшаяся кадровая перестановка в Кремле и Белом доме позволила назвать не только реальных победителей президентских выборов, но и с большой долей верности определить круг потенциальных преемников нынешнего Президента». Почему через две недели после выборов речь зашла о преемниках?
Впрочем, между первым и вторым турами выборов случилось немало интересного. Например, отставка Коржакова в связи с делом Лисовского и Евстафьева, выносивших в коробке из-под ксерокса 530 тыс. неоприходованных долларов для оплаты артистических услуг в предвыборной кампании.
Коржакова отстранили, напомним, 20 июня, а «пятый инфаркт» случился 26 июня. Отставного охранника в Кремль приказано не впускать, но, тем не менее, как он заявляет, «по-прежнему я был осведомлен обо всем, что происходило в Кремле; мне докладывали о тающем день ото дня здоровье Ельцина». Сколько же дней после пятого обширного инфаркта, поразившего «чудом остававшуюся здоровой часть сердца», могло оно биться у 66-летнего человека? Официальная версия такова, что оно билось и далее, мало того — выдержало семичасовую сложнейшую операцию. Будем следовать этой версии.
5 сентября Борис Николаевич Ельцин по телевидению заявил, что ему «предстоит операция на сердце». Это сообщение вызвало ряд депутатских запросов о действительном состоянии здоровья новоизбранного Президента. На эти запросы, само собой, никто не отреагировал ни в правительстве, ни в Кремле. Ни лечащие врачи Президента, ни — тем более — сам он предпочли в Думе не показываться.
Только 5 ноября, после официального завершения операции, по телевидению было продемонстрировано фото Ельцина многолетней давности и озвучено его «обращение к народу» — видимо, загодя подготовленное от его имени, поскольку ни один человек не в состоянии выдать сколь-нибудь связную речь после семичасовой кардиологической операции, которая, само собой, проводится под общим наркозом.
Впрочем, уже через два часа, если верить газетам, Ельцин затребовал у премьер-министра Черномырдина обратно «ядерный чемоданчик». Это — чудо, не меньшее, чем полное омоложение Президента вследствие аортокоронарного шунтирования и его пятиминутные посиделки в сауне. Не слишком ли много чудес для одного человека, да еще занимающего столь высокий пост с уникальными «конституционными правами»?
Оказывается, нет, поскольку и сама операция прошла совершенно чудесным образом. 6 ноября 1996 года «Известия» сообщили, что операция началась в 7.00 утра 5 ноября. В 11.00 к российским специалистам присоединились зарубежные медики. Среди них знаменитый американский хирург Майкл Дебейки со своим ассистентом и группа американских и германских специалистов. В 14.00 операция была якобы успешно завершена. В том же номере сообщалось, что операция аортокоронарного шунтирования (АКШ) считается профилактической мерой: она предупреждает развитие инфаркта миокарда при атеросклерозе. Это правда. Но далее в известинской статье сообщалось о том, что АКШ «гарантирует продление жизни на 20–30 лет» и «в случае успешного исхода операции пациент может работать в привычном для себя режиме, выполнять колоссальные физические и психологические нагрузки». Это далеко не так. Что, Президенту вставили новое, сильное сердце? Нет, у него осталось (если осталось) перенесшее ряд инфарктов не самое здоровое сердце 66-летнего человека. В результате операции только пустили кровь напрямую, в обход засорившихся сосудов, потратив на это семь часов. Грубо говоря, президентской машине поменяли шланги, оставив мотор. Чудес, предсказанных «Известиями», быть не могло по всем правилам медицинской науки. Но они, тем не менее, произошли. Значит ли это, что газете «Известия» был заранее известен этот магический результат? Или другого результата просто не могло быть?
Вокруг самой операции напущено столько тумана, что разглядеть за ним ход реальных событий не представляется возможным. Тем не менее, кое-что из опубликованного только умножает вопросы. Известно, что первоначально планировалось участие Майкла Дебейки в этой операции и он еще в октябре «отправил в Москву самый современный инструментарий, который используется при операциях подобного рода» («Московские новости», № 44, 1996). Но в последний момент к операции мировое светило кардиохирургии не допустили, и ему пришлось ограничиться ролью наблюдателя-консультанта (вдобавок через 4 часа после начала операции).
