Читаем без скачивания Монстры - Стивен Джонс

Я живу одна, снимаю три комнаты на верхнем этаже большого старого дома в пригороде Лондона. Иногда мне приходится на некоторое время переселяться к своим нанимателям. По профессии я частный библиотекарь. Обычно меня приглашают к себе для работы в личных библиотеках всякие особы, гораздо менее способные к каталогизации и систематизации и гораздо более состоятельные, чем мисс Элис Джун Констэбл, то есть я.

Как-то летом, поздно вечером, я получила приглашение на работу в поместье Нотерхэм.

Привычка к частым переездам сделала меня легкой на подъем, так что уже через пять часов, собрав свой нехитрый скарб, я села в поезд и к шести часам вечера оказалась на станции Нотерхэм.

Я шла по платформе и сквозь качающиеся на сильном ветру ветви деревьев, окружавших станцию, пыталась рассмотреть деревню Нотерхэм, название которой местные жители почему-то комкали и произносили как Нотрхем. На первый взгляд это была обычная захолустная деревенька: аккуратные домики с милыми садиками, таверна, паб, англиканская церквушка со старым заросшим кладбищем возле нее — все как везде.

Дом моего нанимателя стоял немного в стороне от остальных, в самом конце короткой кривой улочки, утопающей в зелени деревьев. Особняком я его не назвала бы, скорее это был просто добротный и довольно красивый двухэтажный коттедж с высокой аркой над парадным входом. Перед домом располагался свежепостриженный газон, за домом — большой сад со старыми деревьями. Тонкий аромат гортензии причудливо смешивался с резким, как в зоопарке, запахом звериного помета. В своем письме мой наниматель, профессор Чейзен, сообщал мне, что к тому времени, как я прибуду, он, скорее всего, уже уедет в очередную экспедицию и поэтому не сможет принять меня лично. Его экономка сейчас в отпуске, так что в доме меня будут ждать дворецкий, мистер Суондж, и горничная Дорис. Кроме них, как сообщал в письме профессор, в поместье живут его любимцы — экзотические животные, привезенные им из поездок по дальним странам. Все звери, уверял меня мой наниматель, вполне безопасны и содержатся в специальных загонах и клетках на заднем дворе. Прочитав приглашение профессора Чейзена, я, помнится, подумала, что библиотека такого выдающегося ученого и путешественника должна, несомненно, содержать немало редких и ценных книг, а потому мне не терпелось приступить к работе — заняться каталогизацией, а заодно и чтением всех этих интереснейших материалов.

Я постучала в дверь. Ответа не последовало, и тогда я решила обойти дом и поискать черный ход.

Дорожка из гравия привела меня через сад к западному крылу дома, где, как мне показалось, могла находиться кухня. На натянутых между деревьями веревках висело постиранное белье, по лужайке бегали куры. Кухонная дверь оказалась открыта, но в доме никого не было видно.

Я пошла дальше, на задний двор, и заглянула за невысокую изгородь — в десяти ярдах от нее находился узкий загон с шестифутовой оградой, в котором сидели около десятка каких-то странных животных семейства кошачьих: они были крупнее домашних кошек и мельче всех известных мне диких видов. Некоторые из них дремали, другие бесцельно бродили по загону. Я ни разу не выезжала за пределы Англии, но зато прочитала уйму всяких книг и видела множество картинок, однако про таких кошек я ничего не слышала: животные были грязно-белого цвета в бурую крапинку, с клочковатой шерстью и горящими голубыми глазами.

Я так увлеклась разглядыванием животных, что не сразу услышала шаги у себя за спиной. Оглянувшись, я увидела горничную, должно быть, это и была Дорис. Девушка тут же рассыпалась в извинениях:

— Мисс, простите меня, пожалуйста. Я, должно быть, не слышала, как вы стучали.

Мы вошли в дом и сели пить чай (у меня привычка держаться со слугами на равных — от ж всегда можно узнать много интересного, да и по своему положению я, в общем, не слишком от них отличаюсь, а там, где нужно, умею соблюдать субординацию).

— Хотите посмотреть наш зверинец, мисс? — спросила меня Дорис, когда четверть часа спустя речь зала о животных.

Я с готовностью приняла приглашение, тут же сообщила Дорис, что загон с кошками показался мне слишком тесным, и поинтересовалась, все ли клетки в зверинце такие маленькие.

— Разумеется, нет, мисс, некоторые вольеры огромные. Просто летом по ночам этих кошек выпускают на волю, а зимой их переводят в теплые загоны под крышей, в дальнем углу сада. Пойдемте, мисс, я вам все покажу.

Мы вышли из дома, и Дорис продолжил свой рассказ:

— К нашему саду примыкает парк протяженностью почти милю, им тоже владеет профессор Чейзен. Парк обнесен решеткой, через которую и мышь не прошмыгнет. А кошки, которых вы видели, ведут ночной образ жизни. Так что не пугайтесь, мисс, если после наступления темноты вы услышите в парке их голоса и возню.

Я сразу представила, что мне предстоит ночи напролет слушать вопли кошек и предсмертный писк несчастных грызунов и птичек старой доброй Англии, гибнущих от когтей экзотических хищников. Оставалось надеяться, что мелким тварям, в общем, все равно, пожирает ли их лиса-соотечественница или иноземная кошка, а что до меня, то я, наверное, быстро привыкну и перестану просыпаться с этих звуков.

— А какие еще животные тут есть? — спросила я у Дорис, когда мы прошли за ограду зверинца.

— Самые разные. Кроме кошек у нас есть очень странные звери, похожие одновременно на барсука и на медведя, и еще какие-то крысы — терпеть их не могу — Дорис картинно передернула плечами. — А еще всякие змеи, и какие-то волосатые жуки, и ящерицы, которых профессор почему-то считает очень умными.

Кошки встретили нас тихим ленивым рычанием. Во взгляде их голубых настороженных глаз не было ни особого дружелюбия, ни враждебности. Дорис протянула руку и погладила одну кошку. Не иначе, эти звери — ее любимцы. Перегородка с одной стороны клетки отделяла загон, где жили кошки, от туннеля, по-видимому предназначенного для их ночных прогулок, обтянутого сеткой и ведущего вглубь старого парка, в котором виднелись еще какие-то строения и загоны. Мне стало интересно, каким образом кошек по утрам загоняют обратно в их вольер, но я решила, что спрошу об этом как-нибудь потом.

В парке среди дубов и яблонь стояли клетки с другими животными. Дорис не обманула меня: некоторые вольеры оказались и правда довольно просторными. Все виды зверей в коллекции профессора Чейзена были действительно очень редкими, — по крайней мере, лично я прежде ничего подобного не видела. Змеи и жуки упорно скрывались от нас, так что мне так и не удалось их толком рассмотреть. Я спросила Дорис, откуда профессор привез всех этих странных животных.

— Со всех концов света, мисс. Он ведь где только не был! В основном, кажется, из Африки, а еще из Индии и Америки. Некоторые из них даже дрессированные…

Тут она вдруг замолкла и почему-то погрустнела. «Интересно почему?» — подумала я. Возможно, девушка против дрессуры и насилия над животными. Или дело в чем-то другом?

Приглядевшись, я увидела, что туннель для ночных кошачьих прогулок затянут сеткой не только по бокам, но и сверху, — стальная сетка ярко блестела среди ветвей в лучах заходящего солнца. Сады и поля Кента готовились ко сну, птицы пели вечерние песни в кронах деревьев, очевидно не особо тревожась по поводу скорого выхода диковинных кошек профессора Чейзена на ночную охоту.

Наши тени становились все длиннее. В закатном свете я увидела в конце кошачьего туннеля ворота, запертые на огромный висячий замок. Мне почему-то показалось, что эти ворота скорее защищают сад от двуногих, которые могли проникнуть сюда снаружи, чем хранят покой деревни, которому могли бы угрожать четвероногие, желающие выбраться за пределы парка. Возле ворот валялись какие-то сизые перья и виднелась кровь, — не иначе, одна из диких кошек в прошлую ночь лакомилась здесь фазаном.

— За сохранностью сетки и ограды следит Блетт, — продолжала Дорис. — По крайней мере, должен следить. Но сейчас он уехал — у него медовый месяц, видите ли. Уж больно он носится со своей молодой женой, мисс, если хотите знать мое мнение. Вот потому-то профессор его и уволил — Блетт сам напросился. Как раз в день отъезда хозяин обнаружил огромный лаз в сетке, которого Блетт не заметил, ну и выругал его соответственно — по мне, так даже недостаточно строго. Блетт, знаете ли, при своей-то плешивости, еще и работник средней паршивости, — заключила Дорис в рифму.

Она говорила на забавном кокни и, как и все местные жители, иногда глотала некоторые слоги.

— Перед уходом Блетт сказал мне, что животные в зверинце в последнее время стали сами не свои и постоянно норовят разорвать сетку и сбежать, словно их что-то пугает. Вы меня, наверное, спросите: что их может здесь пугать, у нас ведь все-таки не джунгли какие-нибудь? А вот вы сами скоро услышите, что они иногда творят по ночам…