полиции, тем не менее, отверг версию об убийстве, заявив, что останкам не менее тысячи лет, и скорее всего, это мумия из какой-нибудь частной коллекции. Однако заявления о пропаже, либо похищении такого экспоната в полицию не поступали. К сожалению, за то время, что удивительный скелет пролежал в грязи, он начал разлагаться и, по мнению специалистов, не подлежал восстановлению, в связи с чем полицией было принято решение о его утилизации. Мумия волколака была сожжена в городском крематории…»
- Очень мудро, - кивнул Хок.
Он устроился в кресле возле камина с чашкой чая в руках. Я сидела напротив и с интересом наблюдала за ними обоими. Они вели себя как друзья детства, встретившиеся после долгой разлуки. И эта странная перемена в их отношениях вызывала мой живейший интерес. Не меньший, чем повязка на шее Хока. На мой вопрос о ней, он отшутился тем, что бог троицу любит, и больше ничего не сказал.
- Ну, может, ты объяснишь, что всё-таки произошло, и где ты пропадал почти неделю? – поинтересовалась я, взглянув на Джулиана.
- Я работал, - пожал плечами он. – Торчал в клинике круглые сутки. Рауль может подтвердить, верно, Рауль?
- Почему Рауль? – уточнила я.
- Потому что Джулиан, - усмехнулся Хок. – Мы решили перейти на «ты» и называть друг друга по имени.
- Исчерпывающий ответ. Джулиан, ты собираешься рассказать, что произошло?
- Ну… Я помог этому парню, наконец, сделать то, что он должен был сделать, а потом имел неосторожность не дать ему упасть с крыши. За что и расплачиваюсь.
- Поподробнее нельзя?
- Это долгая история…
- Я тебя ещё не простила, - соврала я.
- И ты обещал, - добавил Хок и посмотрел на меня. – Он просто набивает цену.
- Он боится получить по шее, - возразила я.
- Ладно, ладно…- рассмеялся Джулиан. – Я всё расскажу. Похоже, это единственная возможность реабилитироваться перед вами обоими за глупый спектакль в «Короне». Но у меня не было другого выхода.
- Попробуй нас в этом убедить, - предложил Хок.
Джулиан облокотился на каминную полку и посмотрел в огонь, собираясь с мыслями.
- Всё началось после первого убийства, совершённого Плакальщиком, - начал он. – Тогда ещё никто не знал о том, что появился серийный убийца и что он – порождение тёмных сил. В этой истории всё так странно сплелось, что распутать клубок можно было, только имея все карты на руках. И эти карты попали в руки мне, так что я не мог упустить возможность поставить точку в этой странной истории.
Как вам известно, первыми жертвами стали старый цыган-шарманщик и его внучка, которые выступали на улицах Старого Луарвига. Старик играл на шарманке и продавал билетики с предсказаниями, которые выбирал его попугай, а девочка танцевала… Плакальщик убил девочку на глазах у старика, и у того случился инсульт. Его привезли к нам в миссию, но мы уже ничем не могли ему помочь. Старик умер в первую же ночь. Когда я вошёл в палату, где он лежал, его обтрёпанный попугай сидел на спинке кровати с растерянным и несчастным видом, сжимая в лапке какую-то жёлтую трубочку. Я взял её…
Джулиан достал из кармана скомканный клочок бумаги и протянул мне. Развернув его, я увидела, что на нём аккуратно написано чёрными чернилами:
Cuando esta vivora pica,
No hay remedio en la botica.
- Когда эта живность зудит, в аптеке нет лекарства, - автоматом перевёл Хок, с недоумением глядя на Джулиана. Тот задумчиво взглянул на меня.
- Есть разные переводы этой фразы, например: от этой гадюки нет лекарства в аптеке, - заметила я. – А есть и вовсе поэтичное: «Змеи гремучей страшно жало, но нет лекарства от кинжала». Ты ведь это имел в виду?
- Да, - кивнул он, - и это важно ещё и потому, что когда-то это двустишие было выгравировано на клинке кинжала. Не знаю, читал ли его тот, кто на самом деле был Плакальщиком, но птичка помогла мне ухватиться за самый кончик, торчащий из этого клубка, потому что именно эти слова я вспомнил позднее, связав их с кинжалом Рауля. Однако это было уже потом. А тогда, в начале, я много думал о Плакальщике, пытался найти какие-то соответствия, подсказки, хоть что-то, что могло бы привести меня к нему. Я чувствовал, что он появился здесь не случайно. Что-то привело его сюда, быть может, что-то, что могло бы помочь уничтожить его. Но всё было тщетно, я не нашёл ни одной зацепки и готов был оставить дело на волю Провидения, когда оно неожиданно привело сюда Хока… Меня удивило его появление здесь. Я порылся в доставшейся мне в качестве трофея памяти демона и нашёл воспоминания о нём, и твёрдую уверенность, что Хок не является противником Кратегуса. Назойливость то и дело появляющегося из небытия рыцаря удивляла и забавляла демона, но он как-то не задумывался о причинах этой настойчивости. А мне это стало интересно.
Без всякой надежды я однажды сел за компьютер и запустил в ГИКС запрос с именем рыцаря, сохранившимся в памяти демона, и неожиданно получил ответ из Публичной библиотеки города. Именно там, в запасниках оказалась книга, в названии которой было имя Рауля де Мариньи. Я часто делаю запросы в фонды библиотеки, и ко мне там относятся с доверием. Поэтому мне удалось добиться разрешения на время взять книгу из запасников. Кстати, Рауль, я должен её вернуть.
- Сначала я сниму копию, - отозвался Хок.
- Как хочешь… Так вот, прочитав эту книгу, я получил достаточное число подсказок, хотя не сразу понял, что некоторые из них значат. Так я нашёл в книге историю о Кратегусе и о гадалке, которая в Лиссабоне сказала рыцарю, что он не найдёт покоя, пока не уничтожит то, что выпустил на беду другим. Я был сбит с толку, потому что точно знал, что речь в предсказании идёт не о Кратегусе. Вся эта история с камнем, якобы его придавившем, была не более чем уловкой, призванной вызвать жалость. Он был слишком глумлив, чтоб просто убивать. Он всегда стремился причинить как можно больше боли и насмеяться над лучшими чувствами своих жертв. Значит, рыцарь вовсе не освободил его. А кого он освободил? Я понял это на вечеринке, устроенной Максом в Чесстауэре. Там мы впервые говорили, и я кое-что вспомнил, кое-что сопоставил и пришёл
