Костя и Аника. У них в арсенале столько всего. Пиши и успокойся. И прикажи убраться здесь.
— Не такие уж они крутые, — записывая доклад ворчит Эрик. — Раз и сдохли.
— Это другие, — качает головой Ланиэль. — Сталкивались мы со старшей. Её даже обезглавливание не убило. Скажу больше, даже извлечение мозга не убивает таких. Пиши всё, ничего не упускай. Айва, можно тебя? Попробуй зарядить кристаллы своей энергией.
— Дед использует это как оружие! — кричит Эрит. — Айва, заряжай побольше.
— Нет смысла, — улыбается Ланиэль. — Кристаллы всё знают, их знания из информационной оболочки мира. Это уже в них, просто кристалл заряженный Айвой может Косте лучше понять. У вас всё? Тогда мне пора, информация важна, надо скорее передать её.
Сложив бумагу, Эрик отдаёт донесение Ланиэль. Айва передаёт ей белую даже с виду холодную розетку. Приведение кивает, улетает в открытое окно и быстро удаляется.
— Интересно, — барабаня пальцами по столу ворчит Эрик. — Вернутся? Непонятно. Айва, милая, на всякий случай будь рядом.
Некоторое время спустя. Ночь. Приграничье.
Константина натурально штырило. Потеряв покой, сон и аппетит, последние трое суток Император только курил, пил вино и хоть как-то пытался расслабиться. Но, стоило ему хоть на секунду закрыть глаза, перед ним появлялись ужасные картины.
Плачущие потерявшие родителей дети, раненые умирающие на дороге. Уши заглушая стук Сердец резали вопли оплакивающих убитых сыновей женщин.
Муки совести, подозрения в том что он поступает неправильно. Мысли что есть другой, не такой кровавый выход. При этом Костя отчётливо понимал, что всё это ему внушают. Но внушение такое тонкое, что непонятно где заканчиваются его мысли и начинаются чужие.
Ни Ульфер со своими зельями, ни Сердца, никто не мог помочь ожидающему боя Императору.
— Я схожу с ума, — находясь в странном полусне и созерцая картины того как солдаты забивают прикладами пищащих младенцев стонет Костя.
Несчастной головы Императора касается что-то мягкое и тёплое. Слышится громкое мурчание…
— Аоша, — подняв голову стонет Император.
— Да, любимый, — мурлыкая улыбается сфинкс. — Сёстры говорят что ты сам не свой. Вот я и прибыла помочь.
— Ты сон…
— Нет, Тёмный Император, как видишь я реальна. Просто, уменьшилась до человеческих размеров. Это трудно.
Аоша встаёт, отходит, садится на пол и увеличивается. Жестом зовёт к себе Костю и как только он сползает с кровати, притягивает его и прижимает к груди. То есть зажимает его голову между грудями и начинает мурлыкать ещё громче.
— Вот, — обнимая Костю кивает Аоша. — Вижу что тебе лучше.
— Спасибо, — вибрируя от мурчания выдыхает Император.
— Тебе надо поспать, — гладит его сфинкс. — Надо отдохнуть. Спи, любимый, а я буду отгонять кошмары. Спи…
— Но я…
Аоша улыбаясь выдыхает на Костю дым. Шепча ласковые слова гладит его волосы.
— Они заставляют меня чувствовать вину, — прижимаясь к Аоше стонет Костя.
— Плохие ангелы. Ну я им покажу. Придумали они мне, мужа изводить. Пожалеют.
— А ты…
— А я не могу бросить тебя в беде. Конечно, за тот обман с сёстрами мне хочется пошипеть на тебя, но я не стану. Хорошая жена не станет устраивать истерики, она поддержит своего излишне самовольного мужа.
— Самовольного? Я же…
— У нас матриархат. В роду Тиу особенно выраженный. Нет, я за это цепляться не буду. Это всё осталось там. Здесь у меня ты. Поэтому я полностью принимаю свою новую должность.
— Ради меня?
— Плюсов больше, — вздыхает Аоша. — Например, меня любят.
— А ещё?
— Этого хватает. Хватит разговоров, любимый, спи.
Находясь между грудями сфинкса, дрожа от от её мурчания, Костя понимает что страхи уходят. Ужасные картины и навязанное чувство вины неохотно отступают. Вместо ужасов, Костя видит странный и необычный мир. Мир сфинксов. Зелёные луга, дремучие леса, быстрые полноводные реки, огромные озёра и сверкающие белым мрамором пирамиды. Величественные храмы, потрясающие своей красотой города. Существ похожих на Аошу.
Стук Сердец сливается с ритмом мурчания, Константин наконец-то успокаивается и устроившись поудобнее на большой и нежной кошке засыпает.
Сон без сновидений. Только стук сердец и мурчание Аоши. Долгожданный и такой желанный отдых.
Аоша ложится на спину, аккуратно гладит спящего Императора и понимает что жить без него уже не сможет. Глубоко вздыхает, отдаёт мысленную команду жрецам готовиться вступить в бой потому как понимает что Константину будет сложно, практически невозможно выстоять.
Так проходит ночь. К утру к Аоше присоединяются проекции Сердец, прилетает Ланиэль, приходят драконы, морф, Ливана и является Ариана.
Будить Императора Аоша не позволяет. Лежит и прижимая его к себе мурлыкает.
— Сестра, — мнётся Ланиэль. — У меня важные новости. Костя должен знать.
— Да подожди ты…
— Да-а-а-а? — зевая тянет Костя.
— На Эрика напали! — заставляя всех поморщится пищит Ланиэль.
— И как он? — мгновенно просыпается Костя.
— Отбился. Его жена, Тёмный Дух, Айва, заморозила всех. Вот доклад. И кристаллы. Их Айва зарядила.
— А девочки?
— На них ангелы внимания не обратили, — разводит руками Ланиэль.
— Аха! — спрыгнув с Аоши восклицает Костя. — Аха! Да! Тупые твари. Всё как надо!
— Они боятся холода, — поправляя волосы кивает Ланиэль. — Они…
— Костя, — кивает Ариана. — У меня тоже кое-что важное. Эльза превзошла саму себя и сделала… Ваши Ядрён Бабахи теперь могут стирать целые города. Не знаю чего она намутила с кристаллами, но на испытании целая скала превратилась в пар. Ещё много километров земли оплавилось.
— Излучение магии было таким, — добавляет Лира. — Таким что все мы не сможем столько выдать. Это невероятно. Это поможет.
— Лани, Ариана, я вас люблю, — потирая руки улыбается Костя. Подходит к Аоше, целует её и обнимает: — Спасибо.
— Ещё Эльза наклепала фонарей, светошумовых, правда только ручных и усовершенствовала твой пистолет, — говорит Ариана.
— Значит так, — начинает Костя. — Война…
— Товарищ верховный главнокомандующий! — забежав в палатку вытягивается Моор. — Началось. Враг в пределах видимости.
— Отлично, — кивает Костя. — Начинаем. Моор, передай приказ, огонь без моей команды не открывать. Девчонки, никого не заставляю, но…
— Мы будем с тобой, — улыбается Аоша. — Хоть как-то, но поможем.
Кивнув Костя выращивает на себе броню, хватает со стола рацию
