есть такое. Но исключительно за дело.
Марта…
Забавный ребёнок.
Евгений думал, что с такой матерью, как Соня, и троих бы завести можно! Если будут такие же, как Марта. Умненькие, любознательные, обаятельные, добрые… оказывается, дети – это не только источник шума и суеты! Хотя где он их там раньше-то видел? Даже старался держаться подальше.
Соня. И Марта.
Евгений смотрел на луну и думал, что нельзя их оставлять. Одних и таких беззащитных.
Вот как они без него раньше-то жили?
Плохо.
Соня замуж вышла за козла, который даже не оценил полученный бриллиант! Да будь у Евгения такая жена, как Соня, он был бы счастлив! И заботился бы, и вообще… кем надо быть, чтобы вот так поступить с женой и ребёнком?
Для родовой магии… да на Рамире, в аристократической семье такое вообще было бы немыслимо!
Вот ребёнка Марины, к примеру, Евгений обязан будет признать, если ребёнок от него, конечно. И обеспечить женщине подобающий уровень жизни, равно как и своему малышу, или получит откат от родового алтаря, а это… да что угодно. Болезнь, проклятие, мужское бессилие… проще не нарываться. У магии свои законы и возможности.
Луна ласково смотрела на молодого глупого енота.
Евгений смотрел на луну.
Потом поднялся, потянулся…
В какой момент тень его качнулась, вытянулась, сменилась человеческой?
Он так и не понял.
Но на балконе, на ноги, в полный рост поднялся уже Евгений Н. Отт, в своей человеческой форме. Поднялся, оглядел себя, помотал головой… сложно! Еноты и люди видят мир по-разному, он уже привык. И к тому росту тоже.
Он одет?
Да, на нём халат, как и был, когда явилась эта ведьма. Родовой перстень на пальце. Медальон главы рода на шее. Всё. Даже трусов нет.
Вот он болван!
Впрочем, долго себя ругать не получилось, Евгения скорчило обратно, в енота.
Нельзя сказать, что это было больно. Скорее, неприятно. На что похож оборот?
Нет-нет, вот то, что Евгений видел в местном кино, это не выдумка. Но разница между про́клятым оборотнем, несчастным существом, которое полностью зависит от фазы луны и не имеет власти ни над собой, ни над зверем, и истинным оборотнем, для которого звериная форма – просто его второе «я», колоссальна. Земля и небо, иначе и не скажешь.
Для про́клятых оборотней и оборот проходит мучительно и болезненно.
Евгений же хоть и был проклят, но не на оборот в зверя, а на проявление собственной звериной сущности. И обратно его перекидывали тоже не чернокнижием, а старинным ритуалом.
В давние, очень давние времена, когда ещё не родился Христос, желающие получить вторую ипостась проводили схожие ритуалы.
Втыкали родовой наговорной клинок в пень, да тоже не простой, а получившийся после удара молнии, кувыркались через него три раза…
Только вот сразу в животное они не обращались – с первого раза. И со второго, и с десятого тоже… нет. Это было не превращение, сначала это было проявление того зверя, который живёт в каждом человеке. Ведь стоит только приглядеться – и вот она лошадь, вот ползёт самая настоящая кобра, а с той гиеной и на одном поле-то ползать противно[31].
Когда зверь проявлялся, он начинал чего-то требовать для себя. И с ним надо было сжиться, сродниться, срастись, а там и перековать его под себя. Не сломать, а, скорее, слиться, не давая звериной части сознания подчинить тебя.
Евгению это удалось. Да и когда ему было «вызвериваться»? Рядом Соня, Марта, те, кто нуждается в его заботе и защите, вокруг незнакомый мир… поддашься енотовой натуре – тут с тебя шкуру и спустят. Какие уж тут звериные инстинкты?
Сживаться пришлось ускоренными темпами, у старинных-то колдунов могло и три года пройти до окончательного становления второй ипостаси. Вот потом они уже могли перекидываться в любой момент и по своей воле, легко и быстро.
А клинок? Пень и ритуал?
Ситуации бывают разные, и эти действия служили своеобразным костылем. Ну и если надо было перекинуться, пока не установилась ипостась, – тоже.
Мария Петровна запустила Евгению обратный процесс, чтобы он мог вернуться из звериного состояния в человеческое, но когда он ещё завершится? И как?
Вот в данный момент Евгения опять скрючило, бросило на колени…
Из груди вырвался воздух – и на балконе опять стоит енот. Крупный, пушистый, весьма симпатичный, но енот.
Впрочем, Евгения это не смутило. Подскочил бы, заорал от счастья, да ночь на дворе, все спят… и Евгению… нет, ему спать не хотелось! А вот побыть рядом с Соней – очень даже.
Евгений метнулся в комнату, сунул Соне нос под мышку… ласковые пальцы почесали его за ухом.
– Еня, Енечка… спи, маленький мой, спи, хороший…
Какое там – спи!
Сонечка, я же скоро человеком стать могу!
Че-ло-ве-ком!!!
Но Соня сгребла енота в охапку и притянула к себе, повозилась, устраиваясь поудобнее. Евгений приткнулся между двух возвышенностей и вздохнул.
Не дают бедному еноту выразить всю свою радость!
Ну хоть обнимают…
Евгений уткнулся носом в ложбинку между Сониных грудей и через десять минут уже спал.
Рамира
Лариса собирала травы.
Если кто в этом деле толк знает, то знает, что это не просто так. Это время надо подходящее, фазы луны, да и срезают травы по-разному: какие серебряным ножом, какие костяным, какие руками срывают, и в корзину кладут по-разному, что рядочками, что друг на друга можно, а что и нельзя…
Целая наука.
Лариса всё это знала и соблюдала свято, и зелья у неё были на редкость сильные.
Правда, спокойствия у неё не было. Да уж какой тут покой и какой тут мир в душе? Выть волчицей хочется, и предчувствие дурное, а куда тут денешься?
Позарилась Маринка на красивую внешность, на толстый кошелёк да титул, вот и встряли они по уши. И бежать поздно, да и куда ты убежишь-то?
На пятом месяце?
Маринка, считай, из кровати и не вылезает, трех шагов пройти не может, голова у неё так кружится… Лариса зелье сварила ей для подпитки, а оно, считай, и не действует.
Вот ведь беда!
Аристократы и ведьмы… разные у них типы магии, и ничего с этим не поделаешь! Носила б Маринка от обычного человека, всё бы прекрасно прошло. Ан нет!
Сейчас Лариса почти на сто процентов была уверена, что ребёнок от Евгения. Силы там немеряно, сразу видно. От Маркуса такого сильного малыша не получилось бы, со слабыми-то аристократами ведьмы кое-как, с трудом, но совместимы. А вот с сильными…
