class="p1">– Откуда у вас отпечатки? – поинтересовалась Вонг.
– Дали подержать гаджеты во время беседы, – пояснил Карл.
– Поняла. – Вонг сделала пометку. – Стало быть, мы практически уверены в непричастности этих двоих. А также исключили Джона Джеймса Смита и имеем только косвенные улики против Таннера Бишопа, бывшего парня Шоу. Как обстоят дела с другими аспектами расследования?
– Ларри, Лайл? – обратился к подчиненным Аккер.
– Мы связались с Северным подразделением и отправили дайверов на поиски смартфона Шоу, – взял слово Тилден. – Прочесали и берег, и реку. Ничего не нашли.
– Возможно, гаджет утащило животное, – предположил Оскар Нил. – Или стоит поискать дальше по течению реки.
– А мы снова проверили биографию Сары Хармон по основным базам, – сообщил Гротовски. – Все чисто. Также сверились с Департаментом полиции Сиэтла. Ни одной жалобы на семью Хармонов не поступало. Для полноты картины поищем по другим каналам. – Гротовски пролистал свои заметки. – Кроме того, мы еще раз изучили показания детей и сопровождающих из «Санни дейз». Проверили каждого, кто находился на месте происшествия, когда в парк выехала опергруппа.
– И? – уточнила Вонг.
– Без изменений. Ничего нового, – подытожил детектив.
– А разрыв во времени? – спросила Хейди.
– Мы снова замерили промежуток, – кивнул Гротовски. – Результат не отличается: от четырех до шести-семи минут.
– Стало быть, единственная, чье присутствие на скале с Анной Шоу можно подтвердить, – это Кэти Хармон, – заключила Вонг и перешла к другой теме: – А как насчет отпечатков пальцев с камня со следами крови и волос Шоу, который, по мнению медэксперта, использовали в качестве орудия убийства?
– Криминалисты говорят, что проверка займет время, но процесс идет, – ответила Пирс. – Они применяют новые технологии, консультируясь с другими учреждениями.
Хейди Вонг пролистала заметки на рабочем планшете.
– А мы знаем, способна ли девятилетняя девочка вроде Кэти Хармон поднять двухкилограммовый камень, пройти с ним шесть метров до скалы, занести над головой и обрушить на Анну Шоу?
– Информация уточняется, – ответил Гротовски.
– Других новостей нет? – спросила Вонг.
– Пока нет, – сказала Пирс.
Вонг продолжила листать заметки, постукивая ручкой по планшету.
– По-моему, совершенно очевидно, – начал Бентон, – что в момент падения с Анной Шоу была только Кэти Хармон. Девочка использовала камень как орудие и в результате получила золотую подвеску погибшей.
– Это только кажется очевидным, Карл, – парировала Вонг. – Но я отказываюсь всерьез заниматься версией без единой улики. Да, вы на верном пути: устраняете противоречия и мало-помалу укрепляете свою позицию. Но обвинить в убийстве девятилетнего ребенка – задача не из легких. Мы еще не готовы к такому шагу. Продолжайте копать.
Глава пятьдесят пятая
Сиэтл, штат Вашингтон
Доктор Мехта увидела, как Сара машет ей посреди шумного фудкорта «Нортгейт стейшн», торгового центра в Северном Сиэтле.
С момента последней встречи с Кэти прошла пара дней, и до сих пор психотерапевту так и не удалось как следует побеседовать с матерью девочки, не считая короткого разговора сразу после сеанса.
Доктор Мехта была завалена лекциями и прочими обязательствами. К тому же предпочитала не видеться с пациентками вне рабочего кабинета, но случай Сары был особым. Та сама предложила встретиться здесь, поскольку работала неподалеку и только что освободилась.
Не лучшее место для откровений, но время дороже.
Более того: обсудив рисунок с Кэти, доктор Мехта твердо решила донести до Сары свое беспокойство по поводу других вопросов, по-прежнему остающихся открытыми. Пока она лишь поверхностно коснулась глубоких психологических проблем юной пациентки, но Сара сама высказала предположение о генетической предрасположенности дочери к жестокости.
Лавируя между посетителями оживленного фудкорта, Салли Мехта наконец добралась до столика Сары.
– Спасибо, что пришли, – поблагодарила та. – Простите, что затащила вас в такую даль.
– Все в порядке, – заверила врач. – Я возвращалась с лекции, а скоро у меня встреча в медицинском центре недалеко отсюда. Извините, очень много дел.
Сара посмотрела по сторонам, мысленно радуясь, что их невозможно подслушать в окружающей суете и гуле голосов, и все-таки наклонилась поближе к собеседнице.
– Когда мы разговаривали в кабинете после вашей встречи с Кэти, вы упомянули, что возникли новые причины для беспокойства.
– Да. – Доктор Мехта достала из сумочки смартфон и застучала пальцами по экрану. – Я набросала пару заметок.
– Так что же означает рисунок?
– По словам Кэти, это всего лишь изображение случившегося. Анна делала селфи, пятилась в сторону обрыва, а Кэти умоляла ее остановиться, но девушка не послушалась.
– Значит, на картинке дочь пытается спасти Анну?
– Да, – кивнула доктор Мехта. – По словам Кэти.
– И это не попытка признаться в совершении дурного поступка?
– Думаю, нет. – Психотерапевт сверилась с заметками.
Сара прикрыла рот ладонями, смахнув слезы облегчения.
– Но это лишь одна из возможных трактовок.
– Одна из трактовок?
– Рисунок необходимо рассмотреть в контексте неясных отсылок Кэти к неким дурным мыслям и мальчику, который, по вашим словам, умер в ее присутствии. А также учесть то, о чем вы спрашивали меня в прошлый раз: возможность унаследования жестоких черт характера и склонности к насилию, имевшей место в истории вашей семьи.
Сара снова изменилась в лице.
– Что вы хотите сказать?
– Травма, полученная Кэти в связи со смертью Анны Шоу, могла пробудить в ней воспоминания о событиях прошлого или эпизодах насилия.
Ее собеседница решительно замотала головой.
– Изначально, – продолжила доктор Мехта, – я решила, что чувство вины Кэти является побочным эффектом трагедии. Последствие того, что ваша дочь была рядом с Анной, когда та погибла. Однако складывается впечатление, что противоречивые мысли Кэти только усиливаются.
– Ваши предположения?
– Мне нужно больше информации.
– Больше информации… Какой?
– Что случилось с мальчиком, которого все время вспоминает Кэти?
– О чем вы?
– Думаю, что за той ситуацией – или каким-то другим событием из прошлого – кроется нечто серьезное. Кэти когда-нибудь травили? Что именно тогда произошло?
– Нет, я не хочу…
– Чтобы внести ясность, вы должны сообщить мне обо всех случаях проявления жестокости в истории вашей семьи. Я пытаюсь понять, как они повлияли на Кэти и какое воздействие оказывают на психику вашей дочери.
Сара опустила взгляд, качая головой.
– Я не… Я не знаю. – Она закусила нижнюю губу и посмотрела на собеседницу: – Вы говорили, что обязаны сообщать в полицию о любом подозрении на домашнее насилие. И я боюсь – если честно, ужасно боюсь, – что вы исказите или неверно истолкуете факты и передадите информацию третьим лицам.
– Сара, ваши опасения понятны, – кивнула Салли. – Но нужно ставить безопасность Кэти выше своих страхов. Прошу вас довериться моему профессиональному мнению. Буду с вами откровенна, – предупредила она. – Вы с Кэти переживаете глубокий внутренний кризис из-за проблем, которые, как мне кажется, связаны со смертью Анны или стали ее последствием, но не хотите мне открыться и помочь во всем разобраться. Боюсь,
