две недели. Вместо того чтобы утвердить требуемые ассигнования, парламент под руководством Пима принялся за составление петиции против войны с Шотландией и был тотчас же распущен. Была собрана довольно разношерстная армия, которая двинулась на север, где шотландцы уже успели захватить всю территорию Нортумберленда и оказались слишком сильны, чтобы их можно было атаковать. Армия шотландцев состояла из большого количества старых испытанных воинов, сражавшихся волонтерами в Тридцатилетнюю войну, и даже Карл понимал, что его наполовину обученные и наполовину мятежные войска не смогут атаковать шотландцев без того, чтобы это не закончилось катастрофой. Было заключено перемирие, и Карл пообещал уважать религиозные и политические свободы шотландцев, а также уплатить большую контрибуцию за отвод шотландской армии из Нортумберленда. В ожидании этой уплаты шотландцы остались в Ньюкасле.
Расстройство планов Карла усугубилось еще тем, что он исчерпал все кредиты. Без созыва парламента для утверждения налогов, которые можно было бы использовать как определенные гарантии, он не мог больше делать займы. Так окончилась последняя серьезная попытка короны управлять Англией вопреки интересам богатейшего класса страны. В обстановке крайнего напряжения снова были разосланы извещения о созыве парламента, одновременно с этим Страффорд задумал арестовать ведущих членов палаты общин и захватить Лондон с помощью вооруженных отрядов, а кое-кто из парламентских лидеров был вовлечен в тайные переговоры с шотландцами.
Собрание в ноябре 1640 г. Долгого парламента послужило сигналом к возобновлению борьбы между королем и палатой общин, но теперь на более высоком уровне, чем раньше. События стремительно развертывались в направлении вооруженного конфликта, и парламент, хотя и был созван законным порядком, вскоре, по сути, стал революционным трибуналом. В течение двух лет враждующие стороны стояли друг против друга, ожидая неизбежной развязки и хитрыми маневрами пытаясь заставить противника занять невыгодное положение. Ноябрь 1640 г., когда Страффорду был вынесен импичмент, можно считать началом английской революции. В этой главе, как и в предыдущих, были в общих чертах изложены события, приведшие к английской революции – одному из решающих моментов европейской истории. Теперь пришло время остановиться и коротко рассмотреть природу затронутых нами вопросов.
5. Характер основных проблем английской революции
Абсолютизм Тюдоров носил чрезвычайно своеобразный характер – это был абсолютизм «по соглашению». У Тюдоров никогда не было ни регулярной армии, ни полицейских войск, ни хорошо развитого бюрократического аппарата. Они никогда не располагали большим доходом, чем тот, который требовался для удовлетворения наиболее неотложных нужд. Их правление поэтому основывалось на временном равновесии классовых сил, которое обеспечивало им прочную поддержку могущественных и прогрессивных классов, прежде всего купцов и значительной части мелкопоместного дворянства. Сквайры, как мировые судьи, довольствовались сферой гражданской службы. Денежные кредиты были в состоянии помочь правительству преодолеть самый острый финансовый кризис. Так, в частности, отношения между правительством Елизаветы и лондонскими золотых дел мастерами, которые уже начинали вести дело как банкиры, носили характер тесной дружбы.
Такое равновесие было, по самому своему характеру, непрочным, вытекающим из того факта, что в XVI в. монархия играла исторически положительную роль в борьбе против остатков воинственного феодализма. До тех пор пока она продолжала это делать, подавляя феодальные беспорядки и учреждая стабильное правительство, буржуазии и прогрессивному мелкопоместному дворянству незачем было поднимать вопрос о власти; они могли процветать и в рамках старого режима. В союзе с этими классами Тюдоры уничтожили независимую власть церкви и знати и создали предпосылки для развития капиталистической экономики.
Однако сама монархия в слишком большой степени являлась продуктом феодализма и сохраняла еще слишком много феодальных пережитков, чтобы довести революцию до ее завершения. Когда определенная точка была достигнута, ее устремления с поразительной внезапностью претерпели полную трансформацию, и она стала главной помехой буржуазной революции и центром, вокруг которого сплотились все реакционные силы для решительного отпора. В связи с этим изменения в отношениях католиков и пуритан по отношению к короне, происшедшие в первом десятилетии XVII в., приобретают особое значение. Теперь становится совершенно очевидно, что буржуазия не могла больше двигаться вперед в союзе с короной, а только выступая против нее. Для людей XVII в. все это, конечно, не было так уж и ясно, но необходимость навязывала им бесчисленные, на первый взгляд друг с другом не связанные вопросы, подводя к решению, которое в своей совокупности означало движение вперед всего класса.
Когда к 1600 г. условия, создававшие тюдоровское равновесие, закончились, история предложила, или казалось, что предложила, два альтернативных пути, и тот, по которому в конечном счете пошло развитие, не был наиболее подходящим с точки зрения современного наблюдателя. Государственная машина, прослужившая до этого целое столетие, все меньше и меньше соответствовала многочисленным нуждам народа. Вопрос заключался в следующем: кто создаст и возглавит необходимый государственный аппарат нового типа? По всей Европе феодализм уступал дорогу бюрократическому деспотизму, наиболее совершенный пример которого являла Франция. Независимая власть феодальной знати была здесь подорвана без возвышения какого-либо иного класса, способного занять ее место, в то время как в результате бесконечных войн в руках королей оказались сильные регулярные армии.
Стюарты, прекрасно осведомленные об этой тенденции за границей, вполне сознательно намеревались следовать примеру французских королей. Со своей стороны парламент, хотя и менее ясно видевший эту опасность, был полон решимости ее предотвратить. И некоторые особенности положения в Англии действовали в их пользу.
Во-первых, Англия значительно меньше была вовлечена в продолжительные войны за ее пределами, к тому же те войны, которые она вела, чаще всего происходили на море, так что это не давало ей возможности создать регулярную армию, без которой не может существовать настоящий абсолютизм. Во-вторых, тот факт, что монархия Тюдоров была, по существу, основана на добровольном союзе, каждая из сторон которого нуждалась в поддержке другой, сохранил и приспособил к новым условиям парламентские формы, возникшие еще в Средние века при совершенно иных условиях, и оставил королевский доход в основном феодальным по своему характеру и недостаточным по количеству. Средние классы готовы были делать для Тюдоров все, что угодно, кроме уплаты высоких налогов. Парламент, который начинал свою деятельность как инструмент, сдерживавший абсолютное право феодального короля распоряжаться собственностью подданных, превратился со временем в хранителя абсолютного права человека на распоряжение своей собственностью по своему усмотрению.
Вера в святость частной собственности особенно укрепилась в XVI в. с ростом буржуазии. И только с помощью прямой атаки на буржуазию Стюарты могли бы создать новый государственный аппарат, необходимый для установления полного деспотизма, и всякая такая атака неизбежно привела бы к жестокой классовой битве. Вот в этом и крылось ядро всего конфликта и причина того, почему Стюарты никогда не находили общего языка с парламентом
