class="p1">На очередной встрече Юрий Андреевич поделился тем, что даже не знает, куда девать столько денег, он реально не ожидал такого количества. Академический совет совсем притих, у них закончились идеи.
— Наша академия у всех на слуху, и на следующий год желающих поступить будет много. Земли у учебного заведения много, надо закладывать новые учебные корпуса, да и пару гостиниц не помешает, — подкинула затратную идею.
— Я тоже об этом думал… Раньше это было на грани фантастики. На ремонт приходилось буквально выцарапывать деньги у совета. А сейчас сами дадут, только попроси. Но к следующему учебному году можем не успеть. Это нереальные сроки.
— Деньги творят волшебство. Я в этом не особо разбираюсь, но думаю, есть специалисты, которые могут начать строительство уже сейчас. Должны быть технологии, ведь на севере как-то строят, — продолжала раскручивать тему с будущим развитием академии. — И ещё, мастера-маги, которые здесь побывали в роли зрителей, быстро поймут, что их знания уже ничего не значат и кое-кто захочет здесь осесть…
— А вот этого я не хочу допускать. Чёрных языков много, распустят сплетни, что я переманиваю преподавателей.
— Понимаю вас. Но отказывать им тоже нельзя. Надо продумать учебную базу для преподавателей. Пусть приезжают, обучаются, но не насовсем и легально.
— Да, такая практика есть в столичных академиях, я тоже ездил в своё время на повышение квалификации. Но пока в голове не укладывается, что у нас можно сделать что-то подобное. Там огромные ресурсы для обучения и отдельный педагогический состав.
— Самое время начать развиваться в данном направлении. Подбирать будущих молодых преподавателей на места профессоров.
— Да, конечно. Мне бы ещё одну голову и пару рук, — хохотнул Рокотов.
— А я на что⁈ — наигранно возмутилась я. — Я за вас придумываю, вы блестяще исполняете. Отлично я устроилась, — рассмеялась, ректор поддержал, но всё ещё нервно.
Тяжело ему рулить неповоротливой махиной, которая только начинает набирать скорость. И если не подкрутить и не модернизировать механизм, то может пойти под откос. Самое страшное, что делать это придётся на ходу.
Я, конечно, помогу как могу. Но проблема в том, что я же являюсь источником этой скорости, а тормозов у меня нет.
Мы погрузились в свои мысли, и в кабинете повисла тишина.
Рокотов налил чай и после короткой передышки продолжили разговор.
— Надо сделать так, чтобы дары, пока, выдавала только наша академия. Да, в ближайшее время кто-нибудь догадается, как вытаскивать дар, этого не избежать. Поэтому ваша, с Петром Михайловичем идея с выдачей документа, подтверждающего установку дара, очень кстати. Понимаю, что это филькина грамота, как говорится, и не несёт какую-либо юридическую ценность, просто сдерживающий фактор. Но эта бумага ещё долгое время будет престижной и пресечёт желание многих, по крайней мере, в высших кругах, заиметь дармовой дар, — рассуждала я.
— А как вы относитесь к идее продавать права на установку даров другим академиям, ведь тысячи и тысячи студентов надо снабдить ими?
— Да, конечно. Придётся пойти на этот шаг, чтобы не возникло желания на нас давить. Ведь одно дело снисходительно дать знания обществу, намекнув, что этого добра уже не жалко, у нас ещё есть, а другое — отдать по требованию того же Императорского Совета.
— Вы, как всегда, правы, дорогая Анастасия Павловна. И мне нравится, что вы буквально читаете мои мысли и блестяще их оформляете. Жаль, что я не могу нагрузить вас ещё и обязанностями своего помощника, — Рокотов с сожалением вздохнул.
— Это будет очень интересно. Но дело в том, что я безответственная и меня заносит. Я не смогу вам подчиняться, — я рассмеялась, ректор поддержал. — Но вернёмся к дарам. Отдадим, когда будущие выпускники уедут на практику. Михаил рассказывал, что по гарнизонам разъезжают комиссии. Надо, чтобы наши на фоне других выглядели особенными. Да и слухи поглубже расползутся. Можно ещё репортаж на телевидении заказать и в газеты пару статей. У нас средств достаточно, хоть фильм снимай, — я рассмеялась. — Может, к тому моменту найду способ вытащить дары из вас, допустим. Вы как раз обладаете двумя нужными.
— Я с удовольствием поучаствовал бы в вашем эксперименте, но лучше поговорите на эту тему с Петром Михайловичем. Думаю речь о стратегически важное знание, которое нельзя доверять даже мне.
— Вы думаете, что я надёжное хранилище? — поняла о чём он. — Только безумец захочет получить себе дар Чёрной крови!
— Я тоже так считаю. И надеюсь, что подобная идея никому кроме нас в голову не придёт. Но есть один страшный момент в развитии этого сценария. Можно принудить кого-то внедрить этот дар, а потом сделать из него марионетку.
— Значит, опять возвращаемся к поиску возможности блокировать жуткий дар навсегда или сделать его безопасным.
— Я верю, что вы найдёте способ. Но боюсь, воевать на этом фронте вам придётся в одиночестве, — с горечью сказал Юрий Андреевич и опустил глаза.
В одиночестве, так я и поверила. Типа отведя от себя подозрения, только подтвердил на чьей он стороне, а значит, и Сотников. Я изначально была права. И сейчас Рокотов официально принял меня в их общество. Сколько их не знаю, но явно не пара. Ведь Пётр Михайлович сам говорил о нужных людях в Императорском Совете.
В очередной раз задалась вопросом, куда меня несёт? Расслабься, Настя, не просто занесло, ты уже неотъемлемое звено глобальных интриг. И даже больше скажу — катализатор!
На этой глобальной ноте разговор сошёл на нет, обсуждать бытовые мелочи уже не тянуло. Поэтому я, попрощавшись, пошла домой, решать свои мелкие задачки…
* * *
Очередной сюжетный поворот, жизнь преподнесла мне в конце недели. Когда я, выходя с полигона, думала, что наконец-то отправлюсь домой на выходной, ведь я не была там с Рождества, — меня встретил посыльный с запиской.
Парень в форме персонала передал мне стандартный конверт, поклонился и ушёл.
Я, в последнее время, получала разного рода корреспонденцию, от личных просьб, которые по большей части игнорировала, до распоряжений от Рокотова. Поэтому незамедлительно развернула конверт.
Это было послание из госпиталя, меня ждал пациент. Просили подойти срочно. Не стала задерживаться, оделась и побежала, мало ли что случилась, очень надеялась, что некритический. Хотя сейчас, с моими лечебными структурами, которые я передала нашим докторам, тяжёлых случаев не должно быть. Но слово «срочно», подгоняло меня всю дорогу.
Когда я, запыхавшаяся, прибежала в приёмный покой, то там меня ждали. Незнакомый мужчина лет шестидесяти с аккуратной короткой бородкой. Элегантное пальто не по погоде говорило, что он не привык ходить пешком, да и довольно лёгкие туфли подтверждали мои догадки. Но это детали.
