Тётушка Фло тут же выразила сомнение, что барон стал бы доносить на своего друга. На что тот, хмыкнув, заверил, что есть меры куда действеннее - например, пожаловаться старшей сестре дона Карлоса. Выражение лица молодого человека при этом известии стало таким задумчивым, что Линн, нимало не интересовавшаяся родственными делами своего сердечного друга, положила себе на память узелок - исправить сей досадный промах, причём в ближайшем же будущем.
И только тут Валле высказал более интересную мысль.
- Не скажу, что я специалист в предметной магии. Но твоя, Линн, вчерашняя идея разыскать с помощью дублета что возможно из потерявшихся украшений, прежде входивших в парадный комплект украшений Морских Ярлов, мне нравится.
Эльфийская волшебница, блеском и цветом волос соперничая с позолоченными напольными часами у стены, заметила, что она в таких делах не помощница. Полечить кого, растения-животные - а драгоценности не по её части.
Эккер тоже сконфуженно пожал плечами. Погода, а пуще всего морское ведовство - это да. А цацки это не по части морских колдунов.
И тут все взгляды скрестились на изогнувшей в раздумьи бровь хозяйке дома. Та некоторое время размышляла.
- Хм, а почему бы и нет? - и затем повернулась, глядя в глаза Линн. - Девочка моя, если удастся, ты смело можешь избавиться от этого дублета, получив взамен вполне приличную компенсацию.
- Надеюсь, остальные вещицы в список контрибуции не попали? - в её голосе и взгляде, брошенном на почтенного Эккера, явственно ощущался металл - причём холодный, прямо-таки с ледком.
Попеременно вглядываясь в лица собравшихся, обсуждающих весьма животрепещущий для неё вопрос, Линн ощутила вдруг глухое раздражение. Ну какое право вы все имеете? Не ваши же вещицы! Да, случайно в моих лапках оказалось моё же. Хм, а случайно ли? Э-э, нет, права была тётушка Фло - боги тут явно что-то замыслили. И чернокнижнику этому вовсе доверия нет. Чем, интересно, он так околдовал Кану, что та будто слепая - ничего и никого кроме него не видит? Мне такие умения ох как пригодились бы…
- Здесь. Лучшего места, пожалуй, не найти. Дерево, конечно, жаль - но тут ничего не поделаешь… - эльфийская волшебница погладила ровный, уходящий ввысь ствол дерева, на котором даже в эту безветренную погоду чуть заметно трепетали листики.
Хм, так это и есть осина? Линн подошла, посмотрела на собравшихся вокруг волшебников и чуть осторонь стоящего дона Карлоса, словно прощалась с ними. Закрыв глаза и шепнув кое-какую просьбу защитнику воров и мошенников Верлеху, она обняла руками и ногами ствол дерева. Словно сквозь вату почувствовала, как чьи-то руки (судя по лёгкости прикосновений, это была Кана) надели на неё украшения Морских Ярлов - и Сила вошла в неё.
Теперь главное - сосредоточиться и ничего, ровным счётом ничегошеньки не делать. Удержать то, что Эккер называл поток, в себе. Остальным займутся патентованые маги, а откат примет на себя дерево.
- Готова, - услышала Линн словно со стороны свой чуть деревянный голос.
Ей даже не нужно было открывать глаза - словно сквозь толщу чуть мутноватого стекла или воды девушка видела четыре столба бездымного ровного пламени в вершинах квадрата. А в центре, словно приговорённая к казни через сожжение, обнимала столб она сама. Вот один столб шевельнулся, разбрызгивая гаснущие язычки огня, и от замершей Линн к нему побежала искрящаяся синим и белым дорожка. Сила воды - ага, значит это Эккер…
Другой столб пламени колыхнулся, и целый поток весенней свежести протянулся от девушки, образуя другую дорожку. Эльфийка… да, твоя магия красивая, привлекательная - даже чарующая. Жить - это прекрасно.
Едва не теряя сознание от обилия разрывающих её невидимых сил, Линн ещё нашла способность удивиться безмолвной гладкости и твёрдости камня, что образовал третью - ровную и блестящую, словно отполированная, тропинку. Ну, тётушка Фло, тебя не признать было бы и вовсе грешно. Уж по одному тому, как привычно и легко ты обращаешься с пока загадочной для меня магией.
Легчайшим выдохом стряхнув с верхней губы набежавшую солёную капельку пота, девушка почувствовала, как голова слегка закружилась. Взвились со своих мест все слова и образы, что Линн помнила. Взвились - чтобы образовать в ней поющий неслышимую песню хоровод. И тут же излиться в сторону четвёртого, последнего столба пламени чернотой уходящей жизни.
Ох… как же это… больно и в то же время настолько сладостно… Вцепившись в уже не ощущаемую шершавость дерева всеми конечностями и прижавшись всем телом, она сотрясалась в сладостных конвульсиях, пронизывавших всё существо… Ох, боги, так хорошо мне даже с Карлосом не было… только удержаться! И всё же - матово чёрная дорожка соединила постепенно приходящую в себя Линн с чернокнижником.
Мир, доселе мутный и невыразительный, озарился светом. Неярким, подрагивающим, исходящим не от светила или других источников, а от всего, что этот мир составляет. От четверых проявившихся из столбов пламени волшебников. От розовато мерцающего воздуха и нежно-персикового цвета дуновения воздуха. И даже от золотисто-оранжевого муравья, что по щеке Линн деловито тащил свою ношу, не обращая на чудачества двуногих великанов никакого внимания.
Только лишь сама она, вцепившаяся в ствол дерева как в последнюю опору и надежду, оставалась тёмной и пустой - словно заброшенный дом. Но постепенно и в ней родился свет - резкий, беспощадный и синий. Столь чисто синий, какого и не бывает в природе. И свет этот мало-помалу наполнял её, словно его наливали в высокогорлый кувшин. Дойдя до звенящей какой-то пустотой головы, синева поколыхалась немного в сомнении - и излилась несколькими тонкими лучами.
Самый сильный, хоть и толщиной не больше вязальной спицы тётушки Фло, пронизал мир с лёгкостью просто необыкновенной - и упёрся в прибрежный гранит утёсов далёкого островка.
- Я знаю это место! - громом в ушах отозвался медленный, низкий и рокочущий голос морского колдуна. - Остров Сегед в Малой Наветренной гряде. Давай дальше, девочка моя!
Чуть более тонкий луч вымахнул на морские просторы - и ушёл в поднявшуюся перед ним на полнеба Ледяную Стену на крайней полуночи. Ах, какая незадача!
- Эта вещь потеряна! Всех сил не хватит добыть её оттуда! Дальше! - торопил её всё тот же гулкий басовитый рокот.
И последний, тоненький и робкий лучик, неуверенно колыхнувшись, ушёл в землю где-то в дюну на берегу моря. И застонал почти слышным плачем, высветив внутри гробницу вельможи - столь древнюю, что в ней истлела даже паутина.
Не то чтобы по ушам, но по всему телу хлопнул удар грома:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
