тратила лишь раз в год, подзаряжая порядка пяти тысяч артефактов для поддержания порядка на каторге. Десять процентов! А тут она выложилась практически на сто! Ей нужен был этот парень, но теперь она понимала точно — с ним не выйдет договориться. Он знал себе цену.
— Ты должен мне детей! — разделяя слова, произнесла Оота. — Твоя хозяйка продала тебя мне. Ты мой! Это больше не обсуждается.
— Хорошо. — легко согласился Макс. — Давай так. Тебе нужен от меня ребёнок? Я дам шанс. Прямо здесь, в машине. Один разок, по-быстрому, и я побегу по делам. А там уже как получится — повезёт, не повезёт. Раздевайся. — по-хозяйски скомандовал он, словно говоря с дешёвой уличной девкой.
Это было оскорбление. Не прикрытое, наглое. Он намекал… нет, не намекал, говорил ей о сексе. Этот сопляк! Он ухмылялся ей в лицо. Он смеялся над ней. Над ней — над Томикой Оота! Червь!
— Закрой свой поганый рот! — не сдержалась Томико. — Достаточно! Ты заигрался, мальчик. Игры закончились. Значит слушай как всё будет. Сначала те осеменишь мне всех служанок, всех девок, которых я под тебя подложу, и я посмотрю, насколько жизнеспособно твоё потомство. А только после этого я подумаю, стоит ли подпускать тебя к своим дочерям. О принятии в семью, как ты понимаешь, речи уже не идёт. Ты прав — ты просто бык осеменитель. Ты будешь делать это по щелчку пальцев. — ухмыльнулась она, пытаясь унизить и укусить его побольнее в ответ. — Запрыгивать на любую сучку, на которую я покажу пальцем. Ты сам будешь сучкой.
— Так? — Макс щёлкнул пальцами в воздухе и на миг женщину кинуло в жар. — Смотри, Томико, чтобы самой не пришлось прыгать на члены, словно похотливой, озабоченной сучке. Но я с тобой согласен — игры кончились и наш разговор подошёл к концу. Высади меня в любом удобном тебе месте.
Парень снова отвернулся к окну и замолчал.
Сейчас Оота видела, как он начал выстраивать новую защиту вокруг своего разума. Как ложились линии в причудливый, идеальный узор, как он укладывал и рисовал произведение искусства, возводя в своей голове идеальную, непробиваемую броню… Сейчас он создавал такой барьер, который уже никто не сможет пробить. Даже она. Это было за гранью возможностей даже главы семьи Оота. Вот только пока защита была не закончена, он был уязвим… Томико не могла не воспользоваться такой возможностью. Не хотела. Это был, наверное, единственный и последний шанс для неё. Если он завершит плетение, больше она никогда не сможет пробиться к нему…
И самое обидное — всё, что он сейчас делал, это всё благодаря ей… Вот дура! Повелась на провокацию, поддалась. Он получил от неё, что хотел, а она осталась ни с чем. Словно наивная деревенская дурочка!
Из остатков Силы Томико сформировала острое, как игла, энергетическое копьё, влив в него все крохи своего резерва, раскалила его до бела и воткнула острие в мозг сидящего напротив неё парня, успевшего что-то почувствовать в последний момент и глянувшего на неё удивлённым, недоумённым взглядом. Ещё миг в его глазах теплились остатки разума, а через секунду погасли и они. Парень уронил голову на грудь и обмяк…
Она это сделала. Томико Оота это сделала! Женщина устало улыбнулась, почувствовала, как на бесценное кимоно эпохи Нара из носа капают горячие, алые капли, как её покидают силы, прикрыла тяжёлые, налитые свинцом веки, лишь бы не видеть эти мерцающие перед глазами круги, и отключилась…
Водитель вырулил к дому, остановил авто напротив центрального входа, вышел из машины, открыл дверь и замер безмолвной статуей, как делал это тысячу раз до этого, дожидаясь, когда его госпожа выйдет из автомобиля. Выждав положенные для этикета несколько бесконечных минут, старый японец недоумённо наклонился, заглянул в салон, выпрямился и тут же выкрикнул в сторону дома, дрожащим от испуга голосом:
— Госпожа Наоми! Госпожа Наоми!
— Да, Тошайо? — из дверей дома на порог вышла высокая, стройная блондинка.
— Кажется, вашей матери и её гостью плохо.
— Плохо? — беловолосая японка подбежала к машине и заглянула внутрь. — Мама! О боже, у неё энергетическое истощение, все каналы разорваны, аура едва держится и трещит по швам! Неси её в дом, я пока вызову лекарей. А это кто? — ткнула девушка пальцем в лежащего на заднем сидении парня.
— Я не знаю. — пожал пожилой водитель плечами. — Мы забрали молодого человека из резиденции Императрицы. Госпожа очень учтиво с ним общалась, по крайнем мере, в начале. Что там у них потом произошло, я не знаю.
— Хм… Ладно, потом с ним разберемся. Неси мать в спальню. Да быстрее же!..
Томико пришла в себя через час. Открыла глаза, привела в порядок энергетический каркас, проверила резерв своего источника и недовольно поморщилась — придётся восстанавливаться не один день, в лучшем случае. А может и не один месяц. Эта схватка далась ей не просто.
— Мама? Ты в порядке. — в комнату Томико заглянула младшая дочь, подошла к кровати матери, заботливо приложила ладонь к её лбу и удовлетворённо кивнула. — Жара нет.
— Да, Наоми. Всё хорошо. — женщина поднялась с кровати, пошатнулась, облокотилась об услужливо подставленную дочерью руку, собралась с силами и короткими шажочками пошла в сторону выхода.
— Что с тобой случилось и кто тот парень?
— Никто. — отмахнулась Оота. — Раб. Распорядись накрыть стол, Наоми. У меня просто звериный аппетит…
— И всё же? — не сдавалась девушка.
— Макс Юсупов.
— Юсупов? Тот самый? Ты разве не должна была договориться с ним?
— Должна. — устало вздохнула Томико.
— Понятно. — кивнула блондинка. — Не вышло?
— Не вышло. Он вывел меня из себя и получил по заслугам. Где он, кстати?
— Внизу. Я распорядилась положить его на диване в гостиной.
— Веди меня туда. Нужно проверить его.
— Я уже проверила. — хмыкнула Наоми. — Не знаю, что у вас произошло, но толку от него уже не будет.
Томико тяжело вздохнула. Мать с дочерью спустились по ступеням на первый этаж дома, прошли в гостиную и замерли над телом парня, задумчиво рассматривая его безмятежное лицо.
— Я просканировала его мозг.
— И? — с потаённой надеждой на то, что не всё ещё потерянно, произнесла Томико.
— Там пусто, мама. Абсолютно! Это просто овощ. Кусок мяса.
—
