Но тут, к счастью, солнечные лучи пробились сквозь утренние облака, просеялись через листву вяза и упали на дно колодца. Симаков вспыхнул как сверхновая. Игнатов чуть не ослеп, но вовремя зажмурился и отвернулся в сторону. А когда рискнул посмотреть снова, то увидел, что Симаков опять стал самим собой и зашевелился!
— Степаныч, ты как? — тихо позвал Игнатов, сдерживая ликование, — Живой? А то Клавка меня убьёт за тебя!
— Нормально, шуряк. Чего мне сделается? — отозвался Симаков разгибаясь.
Он прижался спиной к стенке колодца и посмотрев на верх, улыбнулся:
— Ты лучше за люком следи, сейчас откроется.
— Я и сам смотрю и на видео снимаю! Всю аппаратуру задействовал…
— Вот и правильно — будет что начальству предоставить…
Вдруг под крышкой вроде как заработал пылесос. Она дрогнула и поползла в медленном, но с каждым мгновением ускоряющемся вращении против часовой стрелки! Рисунок на "черепаховом панцире" слился в сплошное яркое пятно. Стрелки на измерительных приборах запрыгали как сумасшедшие, индикаторы замигали, а на дисплеях замельтешили ряды многозначных цифр.
— Во, дурдом-то! — простонал Костя, оглядываясь на аппаратуру, с которой тво-
рилось что-то невообразимое.
Вдруг раздался мелодичный хрустальный перезвон и поверхность люка треснула на множество разбегающихся от центра изогнутых ятаганами сегментов с зазубренными краями. Не прекращая общего вращения, они с механическим всхлипом убрались внутрь грязно-жёлтой плиты-основания и открыли вход в Подземелье! Всё мгновенно остановилось и над колодцем повисла гнетущая тишина.
Симаков поморщился, из темной глубины пахнуло спёртым сухим возду- хом, в котором витали довольно неприятные ароматы.
Утро набирало силу, солнечные лучи в изобилии полились на дно колод-ца и проникнув в Подземелье, высветили вырубленную в камне винтовую лест-
ницу. Её ступени терялись в зыбкой тёмной глубине. Что больше всего поразило Симакова с Игнатовым, так это площадка под люком.
Выложенная ромбовидной плиткой из такого же, как и грязно-жёлтая плита с люком, материала, она начиналась в каких-то полутора метрах от него!
И это было странно, так как при такой высоте, что бы добраться от лестницы к люку, человеку нормального сложения придётся идти, согнувшись в три погибели. Согласитесь, не очень-то это и удобно. Если только подземелье не расчитано на карликов или…гномов!
Симаков подмигнул Игнатову и внезапно "солдатиком" спрыгнул в люк
на площадку. Костя ожидал, что он скроется в нём по пояс или по грудь, но зять
исчез с головой! У Игнатова сердце оборвалось. Он протёр глаза и нагнулся ниже, что бы лучше видеть. Симаков как ни в чём ни бывало стоял на площадке и улыбаясь махал ему рукой:
— Ау! Я тут!
Площадка теперь отстояла от люка метра на три-четыре ниже, чем это было только что.
— Ты что, Сткпаныч, очумел? — начал выговаривать зятю Костя, — Заикой меня
хочешь сделать? Разве можно без подстраховки? Не расшибся хоть?
— Что мне, десантуре, сделается? И не с таких высот сигали! — раззадорился Симаков, — Да и прыжка никакого не было. Только я коснулся пола, как он словно лифт опустил меня сюда…
— Как же ты теперь выберешься? Стены то голые, уцепиться не за что… Погодь, я
тебя вызволю.
Он бросил вниз конец верёвки. Симаков обвязался им вокруг пояса.
— Ты, Костя, не тащи, не надо. Я сам вылезу, ты только затяни свой конец вокруг вяза…
Игнатов так и сделал.
Симаков подёргал за верёвку, проверяя на прочность, и подошёл к стене под люком. Выложенная из гранитных блоков, она смотрелась как новенькая. Только он поднял ногу и упёр её в стык между глыбами, что бы начать подъём, как вдруг неведомая сила подхватила его и словно пушинку вынесла на край входа!
Не ожидавший ничего подобного Симаков потерял равновесие и зашатался, готовый вот-вот рухнуть спиной обратно в подземелье. Однако Игнатов был на стороже, быстро натянул верёвку и удержал зятя от падения.
— Мать честная! — изумился Симаков, утвердившись на краю люка, — Вот так
фокус-покус! Видал, шуряк, примочки?
Не успел Игнатов ответить, как он отвязал верёвку и снова шагнул вниз. И снова очутился на площадке пятью метрами ниже! Развернувшись, подошёл к стене и правым мыском коснулся её в том же месте, где и в первый раз. И опять мгновенно вознёсся на край люка.
Но на этот раз он был готов к перемещению, поэтому сразу же поставил ноги пошире. Игнатов смотрел на его проделки во все глаза. Он молчал, потому что и слов подходящих не находилось, и от волнения горло пересохло. Симаков повторил спуск-подъём несколько раз, потом, наигравшись, позвал Игнатова.
— Сигай-ка мне, шуряк! Попробуй как я. Р-р-аз — и ты внизу! Потом, р-р-аз — и ты на верху! Чудеса!
Игнатов не заставил себя упрашивать и спрыгнул в колодец. Минут пять, позабыв обо всём на свете, они развлекались как малые дети, то по очереди, то на пару спрыгивая в подземелье и поднимаясь на невидимом лифте. Наконец угомонились и выбрались из колодца.
— Не жалеешь, Степаныч, что вместо воды откопал такое? — поинтересовался Костя.
— Не знаю, что и сказать… Уж больно много хлопот обещает эта находка! Навер-
ное, было бы лучше ничего о Подземелье Атлантов не знать…
Симаков знал, о чём говорил! Отныне он мог видеть ближайшее будущее… Не открытая пока современной наукой энергия золотого свечения окончательно вырвала из темницы генной памяти Программу Стража Врат и инициировала последнюю до последнего пункта. Программа, на правах истинного хозяина человеческого организма, непосредственно проникла во все уголки "древнего", а затем и в некоторые, выборочные участки "нового" мозга Симакова и прочно закрепилась там.
В результате этой ментально-энергетической экспансии, Михаил Степанович окончательно перестал быть обыкновенным человеком. Он превратился в Посвещённого экстра-мага, став носителем неординарных, паранормальных способностей!
Вместе со способностями он получил целый пакет различной информа-ции, касающейся в основном достижений науки и техники древней суперцивилизации атлантов…
…Клавдия, вернувшись с дойки, сразу же ушла полоть свеклу: из расчёта
мешок сахарного песка за две сотки. Она спешила и Симаков не решился пристать к жене с серьёзным разговором.
"Вот воротится — всё и обсудим!" — решил он и стал собираться в поход.
Игнатов с хмурым лицом переходил от одного датчика к другому.
— Ничего не понимаю! — ворчал он раздражённо, — Такого просто не может быть! Все приборы до единого показывали абсолютную муру, хотя и казались на вид исправными. Костя не понимал, в чём дело и это бесило его. Хорошо хоть
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
