слишком хорошим парнем, чтобы выбить из кого-то ответы. Не то, чтобы Фин был плохим. Он просто был не такой хороший, как Мэтт. Кроме того, здесь был порядок стаи; признавал ли кто-нибудь это или нет, Фин знал, что Мэтт был главным. Поэтому он молча стоял и ждал, пока Мэтт решит, что им нужно делать.
— Ага! — выпалил Болдуин.
Фин взглянул на него и покачал головой. По крайней мере, Болдуина не пугала вся эта история с захватом врага. Он вытащил из кармана грязную рубашку с ремешками и стал распутывать ее от рождественских огней.
— Это смирительная рубашка, — сказал Болдуин в ответ на взгляд Фина.
Все это время Мэтт продолжал говорить, расспрашивая о планах Райдеров, их путешествиях, о том, где находится Мьельнир, и зачем Райдерам понадобился щит. Это была пустая трата времени; Райдеры не предавали стаю. Фин знал это и уважал. Если бы ситуация изменилась на противоположную, если бы Мэтт или Фин попали в плен, Фин был уверен, что они бы тоже не отвечали.
— Он не собирается говорить, — тихо сказал Фин. — Череп и Хэтти убьют его, если он это сделает.
— Мы им не позволим, — настаивал Мэтт. — Он повернулся к Полу и добавил: — Ты расскажешь нам, и мы защитим тебя.
Пол фыркнул и сделал грубый жест.
— Вот. — Болдуин держал в одной руке смирительную рубашку. Он выглядел совершенно невозмутимым, когда объявил: — Я прошел через фазу Гудини. Это спасательная куртка. — В другой руке у него был рулон клейкой ленты. — И это удержит его от криков. Мои родители не вернутся до завтра, но если соседи услышат крики здесь, они могут позвонить моей маме.
— Я… не уверен… — начал Мэтт.
— Пусть посидит и подумает, — предложил Фин. — Мы можем пойти, поесть и попытаться урезонить его позже.
— Я мог бы поесть, — вмешался Болдуин.
Через мгновение Мэтт сказал:
— Ладно.
Фин с облегчением заклеил Полу рот скотчем, а потом они с Мэттом засунули его в рубашку.
— Иди, — предложил Фин Мэтту. — Позволь мне дать ему несколько советов от волка волку.
— Хорошо, но потом я хочу поговорить с тобой, — очень тихо сказал Мэтт.
— Конечно, — ответил Фин, стараясь говорить как можно тише.
Потом Мэтт кивнул, и они с Болдуином ушли.
Фин уставился на Пола, пытаясь заставить младшего волчонка подчиниться, и сказал:
— Подумай, Пол. Скажешь ты нам или нет, Череп будет бить тебя, чтобы узнать, сказали ли ты что-нибудь. Ты можешь остаться здесь. Не будь дураком.
Пол фыркнул сквозь кляп и закатил глаза.
— Ты совершаешь ошибку, — сказал Фин, а затем вышел из сарая и закрыл за собой дверь.
В жизни Фина было не так уж много случаев, когда он чувствовал себя своим. Конечно, с Лори так и было, но даже там ему приходилось хранить много секретов. Быть частью команды, быть одним из потомков Севера, быть обреченным делать что-то реальное и важное — это было потрясающе, и у Фина возникло неприятное чувство, что это тоже скоро закончится. По тому, как Мэтт посмотрел на него, когда он сказал, что хочет поговорить, было ясно, что один из Райдеров рассказал Мэтту о Фине.
Пока парень шел к дому Болдуина, Фин признался себе, что ему следовало рассказать Мэтту и Лори о Райдерах и сделке с доставкой Мэтта, но он не мог. Учитывая все обстоятельства, Мэтт ему нравился, а если и не нравился, то он его уважал. Но это не означало, что он хотел поговорить с ними на глазах у всех. При мысли о том, что его не только выгонят, но и все возненавидят, его охватил страх.
Что, если Мэтт подумает, что я предатель? Я не такой, по крайней мере, не самый плохой.
Фин не был уверен, как поступит Лори. Сколько он себя помнил, она была самым важным человеком в его жизни, его партнером в беде, но теперь они были не только вдвоем. Теперь она доверяла Мэтту. Фин прошелся по крыльцу и вернулся во двор, обдумывая ситуацию. Болдуин был спокоен. Он будет вести себя прилично, несмотря ни на что. Близнецы были непредсказуемы; они вливались в коллектив, но все еще были довольно далеко от группы. Астрид вызывала у него дурное предчувствие; ему было все равно, что она о нем думает, но остальным она, похоже, нравилась. Если Райдеры скажут то, во что Мэтт поверит, если остальные прислушаются к ним, все может обернуться против него, и хотя он не собирался признаваться в этом вслух, он не хотел, чтобы его выгнали. Ему нужно было поговорить с Лори и Мэттом.
Он уже протянул руку, чтобы взяться за дверную ручку, чтобы войти в дом, когда дверь открылась. Лори стояла, нахмурившись, и струйка страха взорвалась внутри него.
— Что?
— Я устала от этого, — начала она. Она закрыла за собой дверь и подошла к Фину.
— О чем ты?
— Ты ведешь себя так, будто я вообще не в состоянии о себе позаботиться! — воскликнула она. — Ты не можешь продолжать так со мной поступать.
Каждое мгновение беспокойство о том, что его попросят уйти, усиливалось. Если он уйдет, то заберет с собой Лори. Он не мог оставить ее здесь одну. Дядя Стиг, Крис, да вся семья на самом деле, они все возненавидят его, если Лори пострадает… или еще хуже.
— Да? Но, ты могла пострадать, — прорычал Фин.
Лори ткнула его пальцем в грудь.
— Как и ты, или Мэтт, или Болдуин…
— Вообще-то я не могу, — перебил его Болдуин.
Фин растерянно огляделся.
— Вот, — сказал Болдуин. Он высунулся из окна верхнего этажа и смотрел на них. — Мэтт мог пострадать, и вы оба. Волки действительно ненавидят тебя, Фин. Они сказали, что ты на их стороне, и ты дал им щит.
Фин и Лори одновременно повернулись и уставились на Болдуина.
— Если у нас будет время, например, попозже, не мог бы ты открыть дверь, чтобы я мог увидеть омелу? — спросил Болдуин.
Не глядя на кузину, Фин знал, что на ее лице было точно такое же недоверчивое выражение.
— Нет, — спокойно ответил Фин.
Болдуин поднял обе руки в умиротворяющем жесте.
— Просто мысль!
— Тупица, — огрызнулся Фин, но тут же почувствовал себя виноватым, когда понял, насколько обидел Болдуина. Из всех потомков Болдуин был единственным, кто на самом деле не раздражал его. Это был какой-то странный результат того, кем он был — все любили Бальдра в мифах — но знание того, что в этой смеси, вероятно, было что-то странное от Бога,
