и рядовой Часовой, чья единственная задача в нужный час отдать свою жизнь во благо Империи? Нет, не Империи, тут же поправился я. Жизнь за людей. В том числе и для того, чтобы та же Альбина и дальше могла предсказывать судьбу тем, кто рискнет согласиться…
Отвлечься от унылых мыслей помогла вкусная и сытная пища. Достав из шкафчика кувшин с водой, я с удовольствием позавтракал. Оставил часть харчей на обед. Так, глядишь, и отъемся, пока прилечу в Столицу! А ведь она сказала, что у меня потрясающее тело, невольно вспомнилось мне. Черт! Я стукнул сжатым кулаком по раскрытой ладони. Чуть поморщился. Но на мне действительно все заживало, как на собаке.
Набив брюхо, я пришёл в более благостное расположение духа. Ребром встала только одна проблема. В моей каюте не было туалета. Ну а справлять естественные надобности было крайне необходимо! Так что, хочу не хочу, а выбираться из моей норы придётся. Не буду же я здесь углы обсыкать или чего похлеще! Вот и сейчас мне начало давить на клапан. Я решительно подошел к двери, прислушался. Вроде тихо. Утро было ещё совсем ранним, и никто из занявших кубрики третьей палубы пассажиров не стремился просыпаться с первыми лучами солнца. Что мне было только на руку. Обойдусь без лишних глаз.
Выскользнув за порог, я быстренько пошел по коридору, пристально рассматривая двери. Каюты, каюты… Ага, вон, наверно, то, что нужно. Почти в самой конце я нашел дверь, на которой были изображены два нуля. То бишь дверь без порядковой нумерации. Толкнув ее, я и впрямь оказался в туалете. Отлично. Ватерклозеты на «Архангеле Гаврииле» почти ничем не отличались от принятых на поездах моего прежнего мира. Все было просто и понятно. Справившись со своими делами и придя в еще более благостное расположение духа, я вышел из туалета и только собрался двинуться к себе в каюту… Как отворилась соседняя с уборной дверца, оттуда высунулась чья-то рука и намертво вцепилась мне в рубашку!
— Я бы вас попросил зайти внутрь, пожалуйста. — раздался вежливый, но крайне настойчивый голос.
Я резко повернулся, вырываясь из чужой хватки, и увидел, как из дверного проема в меня целится дуло диковинного пистоля. Я невольно сглотнул. Вот так сходил пописать!
Глава 25
Все тот же голос с каким-то безбашенным весельем добавил:
— Да ты даже не думай! Видишь, какой необычный у меня ствол? Особой модификации, усиленный, стреляет таким мощным зарядом картечи, что пробьёт в твоем пузе дыру размером с арбуз. И никакие способности Часового тебе не помогут. Это не безобидную пульку словить!
Я мрачно покосился на затянутую в перчатку руку, держащую пистоль. Этот хмырь не врал. Оружие и впрямь отличалось от тех моделей, что мне уже тут довелось видеть. Длинный, рифлёный ствол, медные накладки, внушительный замок. Я поднял взгляд выше. Из каюты, скаля зубы в ухмылке, на меня смотрел один из пассажиров. Из тех, что показались мне подозрительными и заслуживающими внимания. Невысокий вертлявый тип в щегольской шляпе. С футляром. Музыкант, как окрестил его я. И теперь эта местная версия Антонио Бандераса грозилась продырявить мне живот из своей аркебузы. Что, снова вступаю на полосу невезения?
Я позволил затащить себя внутрь. Коротышка, ростом не превышающий госпожу Троекурову, захлопнул дверь и дулом пистоля указал мне на обшитый плюшем небольшой диванчик у окошка-иллюминатора. Обычная каюта. Правда, с каким-то едва уловимым и весьма специфическим запахом…
— Садись. Чувствуй себя как дома, но не забывай, что в гостях!
Зыркнув на него злобным взором, я уселся на скрипнувший под моим весом диван и положил руки на колени. Коротышка принял расслабленную позу, опираясь левым локтем о поставленный в угол кожаный черный гитарный футляр. Но я видел, что его расслабленность напускная. Этот недомерок явно знает, с какой стороны браться за оружие и наверняка стреляет без промаха. Кто он такой, демоны его раздери?
— Между прочим провоз оружия на борту корабля запрещён, — негромко сказал я.
— Где ты видишь оружие? — удивлённо округлил глаза мой пленитель. У него были длинные, до плеч, рыжие волосы, аккуратные усики и бородка клинышком. Не старше тридцати лет. Худощавый и подвижный. Он покосился на свой футляр. — Это что ли? Или ты имеешь в виду мою игрушку? Музыкальные инструменты, парень! Я, видишь ли, музыкант. С образованием, между прочим.
В его голосе я уловил оттенки законной гордости. Да что он мне тут плетёт, начал закипать я? И почему его внезапное появление проспал мой Родовой знак! Как он не учуял его? Неужели решил, что особой опасности не существует? Впрочем, как я уже говорил, всегда и во всем полагаться на предостережения моего дворянского символа дело заведомо гиблое. Так можно и реально встрять.
— Что за шутки! — я смерил его хмурым взглядом. — Хочешь меня ограбить? С меня взять особо нечего. Последние деньги я потратил на билет до Столицы. А лишней монеты у бедного бурсака отродясь не бывает!
— Ой, да хорош заливать, — поморщился коротышка, взмахнув пистолем. — Из тебя такой же простой бурсак, как из меня советник нашего сиятельного Императора Константина, да будут благословенными дни его правления. Я знаю, кто ты.
Я с любопытством прищурился. Внутри весь звенел, как натянутый стальной трос, а внешне делал вид, что просто разрешил этому чудику завести себя в его каюту.
— Ну и кто же я?
— Дезертир, — уверенно произнес рыжий. — Беглый Часовой. Скорее всего, приписанный к городскому корпусу курсант на стажировку, перед сдачей экзамена.
Едва сдержавшись, чтобы не вылупиться на него, я, стараясь сохранять напускное спокойствие, сказал:
— Интересно, что заставляет тебя так думать… Но продолжай!
— Да я тебя отчасти понимаю, приятель, — белозубо усмехнулся «музыкант». — Я слыхал, что ваша Академия та еще дыра, а пережить экзамен это как бросить кости, настоящая жопень в общем. Так что немудрено, что ты решил, пока тебя навечно не заковали в ваши дурацкие доспехи, рвануть куда подальше. Только ты сел не на тот корабль. Вряд ли тебе удастся затеряться в Новограде, хотя Столица и огромная!
Любопытные у него умозаключения. Как он к этому пришёл? И как обнаружил меня? Еще один человек, способный чуять дворянскую кровь? Да нет, он общается со мной, как с обычным простолюдином.
— Даже если все тобой сказанное чистая правда, какое твое собачье дело до меня?
— Пфф, — брезгливо оттопырил нижнюю губу коротышка. — Лично мне никакого. Но я, знаешь ли, должен что-то есть. И поесть я люблю вкусно. Ещё не понял, малец? Я охотник
