Читаем без скачивания В поисках Белой ведьмы - Танит Ли

— Ты не будешь поминать меня лихом, правда, Вазкор? Мне было очень трудно и одиноко; как будто я заблудился в темном лесу, из которого очень трудно выбраться.

Я взял его ладонь в свою. Это было все, что я мог сделать. Он был очень слаб. Закрыв глаза, он произнес:

— Малмиранет жива. Когда я сказал ей, что ты во дворце, она ушла, чтобы дать нам поговорить наедине. Думаю, она знает обо мне гораздо больше, чем я сам. Оставь меня и разыщи ее. Я побуду один.

Но я видел, что ему уже недолго осталось жить. Я остался сидеть и сказал:

— Хорошо, Сорем.

Он поднял веки и, собрав силы, произнес:

— Благодарю. Тебе не придется долго ждать. Не надо никого звать. Я не хочу, чтобы моя мать видела, как я умираю. Она и так уже многого насмотрелась.

И я остался сидеть рядом с ним, держа его руку в своей. Так прошло несколько минут. Жара начала спадать. Последние лучи заката окрасили стены в медно-желтый цвет, а неподвижно лежащая собака превратилась в бронзового статую. Казалось, что и воздух заразился этой болезнью. Сорем посмотрел в окно и широко раскрыл глаза; как будто в них с блестяще-серого неба глядела его смерть.

— Солнце почти зашло. Значит, я последую за Масримасом.

— Ты, должно быть, счастлив в своей вере, — сказал я, чтобы хоть что-нибудь сказать.

Но он снова закрыл глаза, рот его скривился, а рука беспомощно разжалась.

— У нас просто принято так говорить. Передо мной — только тьма, и сейчас она меня поглотит. Меня всегда удивляло…

Я наклонился к нему, пытаясь уловить конец фразы. Но он был мертв. Я медленно поднялся на ноги. Врач не обернулся. Он готовил какое-то снадобье, в котором Сорем уже не нуждался. В дверях стояла Малмиранет. Я не мог в сумерках хорошенько разглядеть ее лицо, но на нем была написана скорее жалость, чем горе. Наверно, здесь ему уже столько раз грозила смерть от интриг, которые плелись вокруг него, что она не раз видела его во сне мертвым. И то, что случилось, уже не могло ее ужаснуть. Только то, как это произошло.

Меня била дрожь, но, несмотря на то, что я так долго ожидал, когда же это начнется, не мог понять, что происходит. Малмиранет двинулась ко мне, и волна тьмы поглотила ее. Потом выплыло ее лицо, и я снова прочел на нем жалость. Я хотел произнести ее имя и не мог этого сделать; ноги мои подкосились, и я упал на колени.

Я почувствовал прикосновение ее холодных рук, а потом все исчезло.

Когда мне было девять лет, меня укусила змея. Это случилось в Эшкореке Арноре, и лекарь уложил меня в холодную воду, чтобы снять жар. Я кричал, что мне холодно, что я умираю от холода, но они не обращали внимания. Наконец пришел мой отец.

Худой и смуглый, он наклонился ко мне, и иссиня-черные волосы упали ему на плечи.

— Ты должен лежать смирно, — сказал он. — Это она приказала. Я тут ничего не могу поделать. Она наказывает тебя и не остановится, пока ей это не надоест.

Длинным, унизанным перстнями пальцем он указал туда, где стояла моя мать. Она стояла в белых одеждах с обнаженной грудью, упругой и высокой девичьей грудью. Лицо ее скрывала золотая маска в виде кошки, а в длинных светлых волосах ползали золотые пауки. Она смотрела на меня с палубы корабля с огромными синими парусами; на рее болтался повешенный, вокруг кружили чайки, утоляя голод его внутренностями.

Таков был мой первый сон.

Всего их было два. Во втором Уастис заперла меня в горящей башне и на несколько веков оставила меня там кричать от боли и кары.

Постепенно до меня дошло, что лед растаял и потушил огонь.

Удивительный покой проник в мое тело и сознание.

Я различил неясное мерцание. Я не мог понять, что это такое, но по тому, как перемещалось сияющее нечто, догадался, что это светились светлые девичьи волосы. Я ничего не мог понять. Затем все вспомнил.

— Айсеп, — прошептал я. Волосы колыхнулись, и из них выплыло лицо. — Айсеп, я очень болен?

Она посмотрела на меня прямым мальчишеским взглядом и сказала:

— Вы очень больны, мой господин. Но вам уже лучше. Говорят, вы выздоровеете.

Наш разговор разбудил врача, дремавшего в углу комнаты. Он подошел ко мне, потрогал лоб, посмотрел в глаза и положил мне руку на сердце.

— Да, невероятно, — произнес он. — Сутки у вас был озноб, но никакого кровотечения не была, а теперь и лихорадка спадает. У вас необычайно сильный организм, мой господин, да и боги были к вам благосклонны. Немного терпения — и вы поправитесь, обещаю вам. Говорят, что вы — волшебник, правда? Да, теперь я этому верю.

У меня было такое чувство, будто я могу вскочить с постели и полететь. А почему бы и нет? Я снова волшебник Я победил проклятие смерти. Это не их боги улыбнулись мне, а боги моих далеких предков. Я чуть не рассмеялся вслух но вдруг страх вновь охватил меня, и я сжал руку доктора. — Где императрица?

Ответила мне Айсеп, высокомерно бросив:

— Она круглые сутки сидела у вашей постели, пока сама с ног не свалилась от усталости. Можете быть довольны.

— Она больна?

— Всякий заболеет, слушая ваши дикие вопли. А в остальном она здорова. Говорят, что Желтое покрывало отступает.

— Да, господин мой, это правда, — произнес врач, принося какую-то липкую мазь, чтобы намазать меня ею, как намазывают жиром гуся, перед тем, как сделать из него жаркое. — Эпидемия уменьшилась. Конечно, потери огромны, и среди ушедших — Сорем, наш повелитель. Но сегодня, по крайней мере, смертельных случаев уже меньше, и никаких новых вспышек чумы, даже в трущобах.

Я оттолкнул его, сказав, чтобы он приберег свое мерзкое лекарство для кого-нибудь другого, но он принес что то еще на блюдце и заставил меня проглотить. Сделан это, я погрузился в сон, и мне снилось, что я плыву, как по волнам, по ярким волосам Айсеп.

Я проснулся уже за полночь и с такой полнотой и ясностью представлял себе свою цель, как будто я все продумал во сне.

Айсеп слегка вздремнула и, когда я позвал ее, встрепенулась, недовольная, как молодой солдат, которого застали спящим на карауле. — Да, мой господин?

— Вот что: принеси мне воды и раздобудь одежду — неважно какую.

— Одежду? Но, клянусь моей правой рукой, вы не сдвинетесь с места.

— Оставь эти клятвы, девочка. В этой комнате командует мужчина.

Она хотела бежать за доктором и, как я догадывался, за подмогой, а я еще не знал, вернулась ко мне моя Сила или нет. Я схватил ее за запястье и сказал:

— Если бы у тебя был противник враг, который убил твоих близких и пытался отнять жизнь у тебя, что бы ты сделала?

— Убила бы его, — ответила она, не колеблясь.

— Вот, — сказал я. — Именно это я и хочу сделать. Но если я буду голым, это может создать дополнительные трудности, поэтому я предпочел бы путешествовать в штанах.