себе, Никита, – кивает головой она. – Если ты вычеркнул нас из своей новой жизни, это не значит, что мы не можем приехать к тебе сами.
– Кого я вижу! – выплывает из кухни Артур Дмитриевич в костюме Санты с бутылкой коньяка в руках. – Все мои сыновья собрались под одной крышей?
– Ну, раз уж мы действительно скоро станем свидетелями еще одного чуда, которого ты так добивался, то почему бы и не собраться? – во все тридцать два белоснежных зуба улыбается Владимир. – Верно, ребята? Щас коньячку выпьем, за встречу! Да, Агния? Отец, давай сюда стаканы!
Именно в тот миг я почувствовала себя очень одиноко. В горле встал ком. Все здоровались друг с другом, шутили, но никто не спросил у меня, как я себя чувствую. Кроме Владимира, который назвал меня круглой, что тоже не очень приятно.
Да, мое душевное состояние оставляло желать лучшего. Я тихо прокралась на второй этаж и, как маленькая девочка, спряталась в ванной комнате. Заперев дверь на замок, я тихо давилась всхлипываниями. Мне было очень обидно. Мы поженились очень быстро, но ведь я являюсь законной женой Никиты. И чудо, которое они все ждут, находится именно у меня внутри. Могли хотя бы поздороваться со мной.
Не знаю, как долго я сидела взаперти, но в двери начал ломиться мой муж.
–Аня! Ты в порядке? Почему ты так долго в ванной? Тебе не плохо?
– Нет. Сейчас выйду.
Чувствуя себя полной дурой, я оттираю слезы с щек и плескаю в лицо прохладную воду.
Близнецы внутри меня чувствуют, что я волнуюсь, и начинают выплясывать свой дикий танец. Я не знаю, что они там делают – в футбол играют, или колошматят друг друга – но ощущения такие, будто меня сейчас разорвут на части.
Открываю дверь и натыкаюсь на Ника.
– Так и знал, что ты расстроилась, – внимательно смотрит на меня он. – Ну, чего ты здесь спряталась?
– Не знаю…Я так ужасно выгляжу, а тут все решили приехать… даже платье на мне сидит ужасно.
Я понуро рассматриваю свои руки.
– Отлично оно сидит! Ань… – он прижимает меня к своей груди. – Пойдем вниз. Мне сложно там одному. Выносить мамины взгляды, сама знаешь…
– Мне показалось, что я лишняя…
– Никогда больше так не говори. Пожалуйста.
Он охватывает мое лицо ладонями и целует в мокрый нос.
Мы спускаемся вниз. В гостиной активно сервируют стол к предстоящему торжеству. Владимир, прихлебывая херес из кабинета Артура Дмитриевича, пытается раскладывать салфетки с новогодними картинками. Отец Ника разговаривает с дедом у окна.
– Аня! – внезапно громко зовет меня свекровь. – Ну, иди же сюда, Анечка. Я одна не справлюсь здесь, на кухне. Не пойму, что этот старый черт наготовил…
Я растерянно смотрю на Ника, и он кивает – иди!
Наверное, это лучший способ наладить отношения – попробовать вместе накрыть стол к предстоящему торжеству.
Нерешительно захожу на кухню. Как будто я здесь не живу…
– А знаешь, – как ни в чем не бывало, говорит мне свекровь, – может, это и к лучшему, что вы с Никитой случайно встретились здесь, в Ялте? Рядом с тобой он хотя бы превратился в настоящего мужчину. Даже представить себе не можешь, каким бездельником он был до того, как женился! Накануне свадьбы с Теодорой он напился в джакузи с двумя девицами легкого поведения. Там бедная невеста их и застукала…
Она осуждающе качает головой в его сторону. Я пытаюсь представить эту картину, и меня разбирает смех.
– А ведь он таким и был, когда мы с ним познакомились, – улыбаюсь я.
– И изменился же! – довольная тем, что я развеселилась, кивает она. – Вот, что значит связать жизнь со строгой школьной учительницей.
Я понимаю, что это комплимент и осторожно втягиваю грудью воздух.
– Мы ближайшие две недели поживем у вас, пока близнецы немного не окрепнут, – посматривает на мой расплывшийся живот Агния Борисовна. – Знаешь, двое детей, это не один. А по моему опыту, и один способен свести с ума.
– Они жутко толкаются… наверное, будут футболистами, – поглаживая живот, улыбаюсь я.
– Главное, чтобы не бездельниками, как некоторые, – указывает на Владимира, опрокидывающего в себя очередную порцию хереса, свекровь, и мы вместе смеемся. Кажется, большего эгоиста, чем самовлюбленный Владимир, действительно не найти.
К десяти часам вечера до нас добираются Леночка и мой дядя Сергей.
– Аня, Боже мой! – восторженно шепчет мне подруга, когда мы оказываемся наедине в спальне. – Какой мужчина! Я в восторге! Кажется, это любовь с первого взгляда… Он пригласил меня к себе в Москву, представляешь?
– Мой дядя? – пытаясь застегнуть застежку на просторном вечернем платье, удивляюсь я.
– А кто же еще?! Я так счастлива! Теперь я понимаю, почему у меня ничего не вышло с Владимиром! Потому что моя судьба нашла меня на дороге в Ялту!
– Как чудесно, – обнимаю ее я.
В эту новогоднюю ночь чуда не случилось – наши близнецы соизволили вести себя хорошо до самого Рождества. Они появились на свет восьмого января.
– Принимайте своих футболистов, папа! – улыбнулась доктор бледному, как смерть, Никите, крепко держащему под руку свою маму.
– Двое? Их двое? – беспомощно кутаясь в белый халат, таращился на лежащих в барокамере малышей мой муж.
– Конечно, двое! А вы сколько хотели?
– Столько и хотели… мам, ты умеешь пеленать младенцев? – в панике цеплялся в Агнию Борисовну Ник.
– Умею, – подкатила глаза к потолку она. – Но тебе, дорогой мой, советую побыстрее научиться этой нехитрой науке. Потому что через две недели я улетаю в Москву.
– Пеленать умею я! – распахнул дверь больничной палаты дед Артур Дмитриевич. – Аня, лови апельсины! Целый килограмм!
– Не надо больше апельсинов… – замотала головой я. После операции мне еще нельзя было вставать с постели, и я, медленно отходя от наркоза, наблюдала за паникой родственников со стороны в приоткрытую дверь.
Удивительно, но апельсинов больше не хотелось. До тошноты.
– Ну, ладно, сделаем из них сок, – тут же нашелся дед. – Никита, отставить панику! Все будет хорошо! Помощь идет!
