— Никогда! Если принцесса выйдет за йомена, она больше не будет принцессой. Я так думаю.
— Тогда я больше не буду Солнцем.
Наши глаза встретились над огнем, я отрезал себе ножом еще ломтик мяса.
— Для меня ты всегда будешь солнцем, луной и звездами. — Костер затрещал, слабый ветерок поигрывал с пламенем. Я добавил в огонь веток. — Мне незнакомы твои обычаи, а тебе — мои, но то, что ты хочешь, будет сделано. Мы пойдем на юг, где живут испанцы. Там должен быть священник.
— Это опасно?
— Стоит рискнуть. Мы должны совершить обряд, потому что так положено и у твоего народа, и у моего.
Я спустился к реке и стал мыть в воде руки. Когда поднялся, она стояла рядом.
— Если ты захочешь идти в горы, — сказала она, — иди, и, если надо, я пойду с тобой, а когда ты разобьешь лагерь, я приготовлю тебе мясо и постель. Куда бы ты ни пошел, я буду с тобой.
Глава 29
Как это всегда бывает весной, горы и долины быстро покрылись свежей зеленью. А потом на склонах холмов расцвели золотые цветы. Они наполняли воздух тончайшим ароматом. Цвели также песчаные лилии и кое-где — прострел.
Мы шли все вместе, нас осталось совсем мало, и никто не знал, что ждет нас впереди. Женщины болтали о свадьбе. Я ловил на себе их взгляды, слышал, как они смеются между собой, и заливался краской. Я не знал, как должен вести себя жених, и вообще ничего не знал о свадебном обряде начи.
Ичакоми говорила, что мне надо украсить себя листьями дуба. Ей полагался лавр. Но, насколько я понимал, здесь она лавра не найдет. В западных горах я не встречал этого дерева, а вот в Нантахалье они сплошь покрывали склоны холмов, усыпанные мелкими розовыми цветами.
Кеокотаа, который нашел дорогу, вел нар вдоль восточного края долины к реке, текущей через каньон. Нам предстояло пройти его до конца. И именно там нас могла поджидать опасность: удобное место для засады.
Ичакоми шла с женщинами, они болтали и смеялись на ходу.
Один раз, когда мы остановились передохнуть, ко мне подошел Унствита.
— Я уйду с ними. Но вообще-то я хотел остаться, — произнес он, глядя мне в глаза.
— Ты нужен им, — ответил я. — Скажи Ни'кване, что я сделал все, как он просил. Скажи ему, что я сделаю все, что в моих силах, чтобы Ичакоми была счастлива.
— Я передам ему. И вернусь.
— Вернешься?
— Я не хотел идти в горы. Но теперь понял… понял, что это место для прогулок богов.
— Тогда возвращайся. Мы обоснуемся в домике, но, если уйдем, я помечу наш путь вот так, — я показал ему знак Сэкеттов. — Ты найдешь.
— Я найду. — Вдруг он протянул руку, как это иногда делал я. — Ты мой вождь. Я не пойду больше ни с кем, кроме тебя.
Вдоль каньона бежала тропа. Она пересекала маленькую бурную реку и устремлялась вперед то по одному, то по другому берегу, вилась среди валунов и деревьев по стенам каньона. Мы осторожно ступали среди камней, убирали с пути упавшие ветки. Нам предстояло вернуться этим же путем, и мы старались сделать его легче. Ну а если не вернемся, будет легче другим.
Этим правилом руководствовался мой отец — убирать препятствия, устранять промоины на старых тропах, оставлять тропу, по которой идешь, лучше, чем она была. «Ступай по тропе легко, — говорил он мне. — Когда ты уйдешь, придут другие».
Вот каким я помнил своего отца. Любое место становилось лучше после того, как он там побывал. На каждое срубленное им дерево приходилось два посаженных.
Наконец мы достигли цели нашего путешествия. И здесь река была быстрой, а по мере сужения каньона она сделается еще быстрее. По склонам каньона росли осины, а по берегам попадались хлопковые деревья. На каменистой косе валялись прибившиеся к берегу бревна — голые, белые, длинные, похожие на скелеты, отполированные водой.
Здесь мы разбили лагерь, и я огляделся вокруг — вот место, где я возьму в жены Ичакоми. Наблюдая за ней, я подумал, что и отец, и мама одобрили бы мой выбор.
Среди ее народа или среди моего приготовления к свадьбе носили бы грандиозный характер. Женщины готовили бы для нас жилище, собралась бы вся родня, они бы шили, стряпали, строили планы. А сколько болтовни, так милой женскому сердцу! Здесь мы были лишены всего этого. Сейчас устроим праздник для всех присутствующих, а обвенчаемся позже.
Начи построили шалаш из веток, мужчины пошли в лес за дичью. Ведь свадьба Солнца — событие важное, хотя я не был уверен, что все они одобряли решение Ичакоми.
Бракосочетание назначили на завтра. Я не пошел на охоту, а сидел у реки и размышлял. Если у меня будет жена, значит, я должен иметь дом и планы на будущее. Моя долина — хорошее место, но она находилась на пути миграции каких-то племен и служила охотничьим угодьем.
Нас останется немного: только Ичакоми, женщина понка, Кеокотаа, его подруга и я. Нас будет слишком мало для того, чтобы отбить нападение коунджерос, если они еще существуют, или их врагов. Я знал, как построить надежную крепость. Но, планируя будущее, надо было думать о зерне, об урожае, о разведении скота… Многое я знал и умел с детства. На Стреляющем ручье мы так и жили. Но там наг было больше.
Знал я и еще один способ защиты, который мог сработать. Слух о том, что я колдун, распространится быстро. Если я стану не только торговцем, но и колдуном…
Когда нельзя победить силой, надо пользоваться умом, у кого он есть, конечно.
Недостатка в дубовых листьях мы не испытывали, а вместо лавра собирались найти что-нибудь другое, но Унствита вернулся с охоты с веточкой карликового лавра, который он нашел высоко в горах.
После полудня я отправился на разведку вниз по реке. Боялся нападения во время церемонии, но свежих следов нигде не обнаружил.
Наступило утро — светлое, ясное. Унствита объяснил мне свадебный ритуал и то, как я должен вести себя.
После этого я пошел к шалашу, который построили индейцы. Внутри меня поджидал старый воин начи.
Он сказал:
— Вот ты пришел!
Затем вошли старик и женщина. Вслед за ними Ичакоми.
Старики спросили нас, любим ли мы друг друга. Мы ответили, и один из них встал около Ичакоми, представляя ее отца. Они привязали к моим волосам дубовые листья, а Ичакоми, по обычаю, несла в левой руке веточку лавра, а в правой — пучок маиса. Лавр означал, что она будет беречь свою репутацию, а маис — что обязуется готовить мне пищу.
Я спросил:
— Ты хочешь стать моей женой?
— Да. Я очень хочу стать твоей женой и буду счастлива идти с тобой.
В левой руке я держал лук и стрелу, как бы подтверждая, что не боюсь своих врагов и готов содержать жену и детей.
Согласившись пойти со мной, она выронила маис, и я взял ее руку в свою и сказал:
— Я твой муж.
Она ответила:
