Он окончательно покраснел, надул щеки и сжал губы. Я ждала, когда школяра прорвет.
— Нет, — выпалил он. — Я останусь.
— Чего? — Мадам Баек нешуточно изумилась и, резко крутанувшись, едва не свалилась со стула. Тот ей, буду откровенной, был несколько маловат. — Ты немедленно соберешь вещи, и мы вернемся домой. Больше я не собираюсь обсуждать это твое… обучение. А вы что молчите, госпожа Истван? Не согласны, что с вашим наставничеством у моего сына не будет будущего? Он и так не наделен ни умом, ни талантом. Ему нужны правильные люди…
— Ваш сын, мадам Баек, взрослый и умный молодой человек, — перебила я бесконтрольный поток слов, видно же, что мадам начало заносить на поворотах. — Он способен отвечать за свои слова и принимать решения. Еще он превосходный… неплохой чародей. И Нильс чудесно готовит.
— Хотите сказать, он кладезь талантов? — скривила губы мадам.
— Всем этим я хочу сказать, чтобы вы перестали оскорблять моего ученика и шли бы от сюда с миром.
Нильс подавился на вздохе. Его мама тоже, наверное, подавилась бы, но от возмущения она, похоже, не дышала. Откуда-то из огорода донесся издевательский смешок ведьмака. В общем, обстановка накалялась.
— Ч-ч-что? — Мадам начала заикаться.
— Сумочка-карета-дом, — отправила я по прямому маршруту. — Счастливого пути.
Я толкнула входную дверь, предлагая гостье пройти на выход.
— У меня нет сумочки, — проговорила она.
— Чудесно. Тогда чувство гордости-карета-дом, — кивнула я. — Счастливого пути я вам уже пожелала.
Гостья медленно поднялась, поправила шляпу, которую так и не сподобилась снять, и тихо, но грозно спросила у Нильса:
— Ты уверен, что здесь тебе место?
— Да.
— Прекрасно. — Она подняла брови. — Оставайся, но я требую вернуть все деньги, которые заплатила за обучение этого неблагодарного паршивца. Отдайте мне деньги, госпожа Истван.
— Слушайте, звучит так, будто я должна выкупить вашего сына, — протянула я и пожала плечами: — Ладно, забирайте.
— Сына? — тонким голосом воскликнул Нильс.
— Да деньги же, — с трудом сдержав ругательства, рявкнула я и кивнула мадам: — Забирайте свои деньги у пресветлого. Я их так и не получила. Так что ваш сын на полном пансионе за свой счет.
Госпожа Баек наконец покинула дом и от души шарахнула дверью, отчего табуретопес, стоящий под столом, испуганно подпрыгнул.
— Проводи ее, — кивнула я Нильсу. — И скажи, что на ковен Истванов надо пожаловаться в магический совет.
— А если она запихнет меня в карету? — испугался тот.
Я измерила здоровяка задумчивым взглядом и покачала головой:
— Вряд ли. Если только у нее пару стражей в карете сидит. А с одним кучером они не справятся.
Вечером ведьмаку с прислужницей все-таки доставили портальный амулет.
— Мы уйдем завтра утром, — проговорил он, бросив на меня странный взгляд.
Вещи они собрали быстро. Танита запихнула в сумку мое домашнее платье, а я не захотела указывать на эту ошибку. Пусть носит, если нравится.
Они забрали дракона и на рассвете вышли из дома, без лишнего шума, чтобы не разбудить даже Йосю. Я не пропустила их отъезд просто, потому что не сомкнула за ночь глаз.
Дверь закрылась, в доме стало совсем тихо. И пусто. На меня навалилось странное ощущение всепоглощающего одиночества. Не спасал даже привычный храп школяра, несущийся из-за стены.
Я спустилась в кухню и никак не ожидала, что входная дверь резко откроется, и ведьмак, хмуро и решительно, переступит через порог. Напрочь затоптав чистый, вымытый Нильсом накануне пол.
— Что-то забыл? — спросила я, стараясь не замечать, как сжалось сердце. Специально же не хотела выходить из комнаты, пока они с Танитой не уедут. Никогда не любила прощания. Особенно с людьми, которые не собирались возвращаться.
Он швырнул заплечную сумку на пол и резковато произнес:
— Я был серьезен.
— Ты насчет чего? — недоуменно нахмурилась я.
Тремя шагами Фентон пересек расстояние между нами. От него пахло дождем, особенным августовским холодом и чистым мужским ароматом.
— Ты говорила, что я волен создать собственный клан.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Верно.
— Будь моим кланом, Агата, — не сводя с меня пронзительного взгляда, произнес Фентон. — В башне Варлоков много места и совершенно нет темных чародеев. Сможешь разбить оранжерею с репейником и завести сколько угодно нечисти. Тебе там понравится.
— Подожди, ты что же, предлагаешь светлой чародейке вступить в шабаш? — Я вопросительно изогнула брови.
— Тогда будь моим ковеном.
— Но ты же верховный колдун, а не пресветлый маг…
— Господи, Агата, ты можешь хоть раз промолчать и согласно кинуть?
Сам от себя не ожидая, я прикусила язык и кивнула.
— Какая послушная добрая колдунья…
— Зачарую.
— Ты уже зачаровала меня, фея. Даже без светлой магии.
С улыбкой он обнял мои щеки прохладными ладонями и накрыл губы глубоким поцелуем.
Думаю, не стоит рассказывать о скандале, устроенном школяром и прислужницей в тот момент, когда они ворвались в спальню, а мы с Фентоном, пресыщенные и усталые, дремали в одной кровати. После переезда в башню Варлоков, спрятанную в горах, мы не сразу им сказали, где находится наша спальня.
Замок оказался просторный и совершенно пустой. Но в нем очень быстро появлялись чародеи. Темные, светлые — абсолютно разные. Все, кто не боялся древней магии, не страшился защитных амулетов и хотел вступить в разношерстный ковен, владеющий последним в королевстве драконом Заразой.
В смысле, Зарой. К счастью, без "вот же".
Если бы наша крылатая девочка, а детеныш оказался самкой, отзывалась только на полное имя, Фентон, должно быть, не простил бы мне этот конфуз до самой старости.
