Внешний раздражитель исчез. Взгляд сосредоточился на кнопке, палец завис над тачпадом. Пора проверить, как в Бартс исполняют обещания. Подразделений много, но на станции должны помнить неудачника, под чьи колёса выехал мальчишка на маминой тачке. Осталось нажать.
Мобильник рядом снова издал вибрацию. Потом еще одну. Рука вздрогнула над тачпадом.
— Чёрт, — выронил Мэтт и перевел взгляд.
Вверху экрана отобразилось всплывающее окно.
08:05. Амрита: «Кстати, мне снова нужно на работу, пожелай удачи Ублюдку Митчеллу. Кажется, сегодня я его всё-таки убью».
08:05. Амрита: «Родители на тебе».
Он непроизвольно хохотнул. В конце не хватило только чего-то вроде «целую, люблю». Переписка давно женатой пары, с двумя детьми, золотистым ретривером и кредитом за машину в анамнезе. Мэтт взял мобильник и быстро набросал ответ.
08.06. Мэтт: «У меня где-то был «скраббл». Не торопись. Лучше качественно спрятать труп, чем потом оправдываться перед всеми этими людьми…»
Сообщение ушло. Улыбка с лица не сползла. Продолжая улыбаться, Мэтт снова занёс руку над тачпадом, быстро стукнул по нему на кнопке отправки резюме и, больше не глядя в экран, сбросил ноутбук с коленей. Вот и всё. Столько часов просмотра страниц сайта Бартса свелись к одному короткому клику. Мэтт резко встал с кровати, подобрал с одеяла мобильник и воткнул в карман. Уже двинулся к выходу, но снова остановился.
Снова достал мобильник. Снова открыл телефонную книгу. Но сейчас ему понадобился другой контакт. Возможно, его уже давно там нет, или сам номер изменился, но попытаться стоит.
Палец быстро листал список, взгляд рывками цеплялся за первые буквы имен и бежал дальше. Но вот споткнулся о нужную. Мэтт, не думая, затормозил ленту, нажал на контакт и открыл сообщения.
08.07 Мэтт: «Привет, Кен, это Мэтт Ройс. Хочу с тобой встретиться, поговорить насчёт работы. Если ты не против»
Вот теперь точно всё. Остаётся только ждать.
* * *
Рита остановилась возле двери в квартиру. Оперлась о неё ладонью и свесила голову и закрыла глаза. Досчитала до пяти.
Нужно успокоиться. Десятиминутная поездка на такси оказалась слишком короткой для этого. Да что говорить, если в прошлый раз ей не хватило того часа, который занимает дорога из офиса в Бейсвотере, и она всё равно сорвалась на Мэтте? Десять минут — слишком мало, чтобы умерить ярость, обиду и желание швырять в стену что-нибудь тяжелое. Рита сделала глубокий вдох. Потом, не выдыхая, еще чуть-чуть заполнила лёгкие воздухом. И только потом тяжело, шумно выдохнула.
В мире полно ублюдков, но некоторые являются ублюдками в большей степени, чем другие. Когда она приехала в Сити, оказалось, что там её ждет не только Митчелл, но и Майрон, и ситуация начала разворачиваться очень интересно. Вообще, этого стоило ожидать. Ублюдок не нравился ей, не нравился и новым сотрудникам. Но… это ведь субъективно. Амрита Шетти не нравится девяносто пяти процентам людей, которые встречаются на её пути. Они разбегаются от неё, как испуганные барашки, но ведь это не делает её плохим человеком.
Очевидно, система работает не со всеми.
И теперь нужно успокоиться прежде, чем встретиться с родителями.
Рита снова глубоко-глубоко вдохнула и выдохнула. Легкие не пожелали нормально раскрыться. Она схватилась за пуговицы пальто, расстегнула и помахала полами, разгоняя воздух. Хорошо, что для работы она оделась так же, как и всегда. Утром смотрела на новый пуховик и ботинки, но рука всё равно потянулась к шинели.
Как же хорошо, что к шинели. Воевать нужно в подходящей одежде.
Но стоять здесь вечно не выйдет, нужно заходить.
Она сильно зажала глаза пальцами, отпустила и надавила на ручку. Осторожно открыла дверь и вошла в квартиру. Дверь тихо закрыла. В этот раз каблуки не стукнули, и Рита быстро сняла туфли, чтобы не обнаружить себя. В гостиной работал телевизор, но голоса доносились из закрытой спальни. Мамин голос.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— А это тебе нравится? — вопрос прозвучал тихо, но отчётливо.
В ответ раздалось невнятное отцовское бурчание. Рита ошарашенно застыла.
Дивали! Сегодня же Дивали!
Она привалилась спиной к двери и бесшумно стукнулась затылком.
Вчера вечером, уже после ухода Мэтта, мама вдруг вспомнила, как Рита говорила, что в Лондоне тоже проходят фестивали. Вот такой холодный душ. Сама Рита успела успешно об этом забыть. Пришлось экстренно рыться в сети, искать места празднования и надеяться, что хоть где-то событие еще не прошло. И такое место нашлось. Какой-то регби-клуб в другом конце города.
Поле, шатры, остывающая на восьми градусах тепла еда… Самое подходящее время для того, чтобы вырядиться в тонкое сари и пойти танцевать. Рита поёжилась. Холодно стало уже сейчас, в прогретой квартире. И как бы ни хотелось упасть на кровать и полежать, бездумно глядя в окно — нельзя. Нужно собираться на праздник.
Твою нахрен мать!
Она оторвалась от двери, сбросила пальто с плеч, повесила на крючок и двинулась в сторону кухни. Успокаивающий чай, и всё в порядке. Или будет в порядке. После чая. Надо только добиться того, чтобы тело перестала пробивать яростная дрожь. Рита широким шагом вошла в кухню, развернулась к рабочей зоне и… замерла.
— А я всё думал, долго ли еще ты будешь прятаться.
Мэтт стоял, одетый в эту свою синюю медицинскую рубаху, привалившись к рабочей поверхности. В пальцах одной руки — обкусанный сэндвич, во второй руке неизменная чашка. Кажется, он сросся с этой чашкой. Пил ли он столько чая раньше — неизвестно, но в доме Риты чай сопровождает его, кажется, всегда.
Ангел-хранитель на месте. Не ушел. И конечно, услышал, как она входила.
— Я не пряталась, — она сдвинулась с места, направилась к шкафу. — Почему ты не сядешь?
Мэтт повёл плечом и сделал глоток.
— Мне нормально, — он чуть подвинулся, освобождая подход к шкафу.
Рита вытянулась, открыла дверцу. Начала переставлять похожие друг на друга банки. Имбирь, цитрусовые, каркаде, айва… травы.
— Как прошло? — голос Мэтта разбавил мысленные перечисления. — Труп спрятан достаточно хорошо?
Она и забыла об их утренней переписке. Милой переписке. Рита схватила банку с наклейкой «травы». Последние события вытеснили из головы абсолютно всё хорошее и милое.
— М-м-м… Да. Всё нормально, — выронила она и захлопнула шкаф. Сильный хлопок ударил по ушам. Чёрт. — Родители ушли готовиться к поездке? — она развернулась к чайнику и ударила по кнопке.
Нужно заполнить момент отвлеченным трёпом. Однако ответа не последовало. По телу и ногам ощутимо заскользил внимательный взгляд. Это уже становится привычным. Рита крутанулась на мысках и поймала взгляд Мэтта.
— Что?
Он не отвернулся. Еще бы. Когда он отворачивался?
— Что случилось? — прямые светлые брови чуть сдвинулись, на переносице появилась морщинка.
Рита открыла банку, зажала большую щепотку листьев, палок и цветочков и бросила в чашку. Больше трав — больше спокойствия.
— Ничего, — она повернулась к Мэтту и выгнула брови. — Почему со мной обязательно что-то должно случиться?
— Потому что от тебя искрит, как от линии электропередач, — он отставил чай, отложил сэндвич и скрестил руки на груди.
Мышцы плеч заметно заходили под натянувшемся на них коротким рукавом. Взгляд Риты застыл на этом микродвижении. И всё-таки это мистика. Или магия. Один человек не может вот так видеть насквозь другого человека. Она стремительно отвернулась. Чайник отключился, она схватилась за ручку, сорвала его с платформы и перевернула над кружкой. Если молчать, Мэтт отстанет? Даст молча пережить цунами в душе? Это вряд ли. Вода быстро заполнила чашку, внимательный взгляд никуда не делся. Продолжал гладить щеку, нос и шею.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
