— Взгляни.
Пышкин, недоверчиво покосившись на Зою, взял зеркальце и осторожно заглянул в него. В ту же секунду зеркальце выскользнуло у него из рук и упало на стол. Антон почувствовал, как волосы зашевелились на голове, а по спине пробежал неприятный холодок. Собравшись с духом, он вновь взял зеркальце и уверенно посмотрел в него. Потом зажмурился и вновь посмотрел. На него глядело перекошенное от ужаса совершенно чужое лицо. Что-то в нем, конечно, было от Антона, но лоб изрезан морщинами, голова наполовину седая. Этому человеку было по крайней мере лет сорок пять.
— Не может быть! — воскликнул Антон, вскочив. Он схватил Зою за руку. — Идем отсюда, скорее! А, черт! Карточка.
Он запихал карточку в бумажник и потащил Зою к выходу.
Оказавшись на улице, Пышкин начал метаться из стороны в сторону, беспрестанно повторяя:
— Что же это такое? Зоя, что это такое?
— Антоша, — попыталась успокоить его Зоя, — не волнуйся, все будет хорошо. Пойдем домой.
— Какой «домой»?! Ты не понимаешь! Со мной что-то случилось! Но ведь такого не бывает. — Он взглянул на подругу, ища поддержки. — Ты же медик. Ответь мне, что это?
— Антон! Идем ко мне и постараемся спокойно во всем разобраться, — настойчиво проговорила Зоя.
Пышкин, окончательно растеряв остатки самообладания, покорно поплелся за подругой.
Дома Зоя напоила его горячим чаем, положила на голову холодный компресс и стала рыться в книжном шкафу в поисках нужной литературы.
— Вот! — наконец воскликнула она. — Аномальные метаморфозы.
Зоя присела на краешек дивана и принялась листать толстый томик. Пышкин нетерпеливо поглядывал на нее, тихонько скуля и дрожа всем телом.
— Ага, кажется, нашла, — торжественно произнесла Зоя. — Синдром преждевременного старения. Встречается исключительно редко. Выражается в ускоренном старении организма, в результате которого тело человека стареет со скоростью в два, а иногда и в четыре раза быстрее нормального. Таким образом, двадцатилетний человек может выглядеть дряхлым стариком. Причины этой аномалии до сих пор неизвестны. В древности считалось, что это происходит в результате наложения некоего проклятия, однако физиологические аспекты синдрома преждевременного старения до сих пор не изучены. Известно только, что жизнь пациента удается незначительно продлить, используя некоторые медикаментозные и физиотерапевтические методы.
Зоя замолчала и посмотрела на Антона. Его лицо сморщилось, словно печеное яблоко, губы сложились в трубочку, и он заплакал. Совсем как ребенок. Столько обиды и отчаяния было в этом плаче, что Зоя не выдержала и тоже заплакала. Так они и проплакали до полуночи.
Когда, казалось, уже все слезы выплаканы, Зоя решительно поднялась и сказала:
— Антон, безвыходных ситуаций не бывает. Давай попытаемся поспать, а с утра пораньше пойдем к нам в поликлинику. У нас там очень хорошие врачи, правда. Я уверена, они смогут нам помочь.
— Тебе-то что помогать? — простонал Пышкин.
— Как это «что»? Я же за тебя… Ну, хорошо — тебе. Тебе смогут помочь.
— Делай что хочешь, — пробурчал Пышкин и, отвернувшись к стене, еще какое-то время жалобно всхлипывал, пока наконец не стих, погрузившись в тревожный сон.
Наутро, уже к восьми часам, Антон и Зоя были в поликлинике. Терапевт, с которым работала Зоя, дородная дама средних лет, долго и тщательно осматривала Пышкина, измеряла давление, прослушивала стетоскопом, но так ничего вразумительного и не смогла изречь.
Втроем они направились к лору, потом к хирургу, потом к урологу — и так обошли практически всех специалистов. Наконец, в сопровождении как минимум пяти наиболее любопытных эскулапов они осторожно постучали в кабинет главного врача.
Главный, внимательно выслушав коллег, пустился в пространные рассуждения, пытаясь показать свой исключительный профессионализм, но, по сути, тоже ничего толком объяснить не смог. В результате постановили: выдать Пышкину справку, чтобы его хотя бы на работу в таком виде пускали.
Схватив этот жалкий клочок бумаги с бессмысленными изречениями и сомнительным диагнозом, Пышкин выбежал из, кабинета главного врача, даже не попрощавшись. Весь остаток дня он провел в своей квартире, не отвечая на звонки. Он просто лежал на тахте и смотрел в потолок, пока не стемнело. Тогда он умылся и лег спать. Думать больше ни о чем не хотелось. Странная болезнь, сразившая Пышкина, лишила его какого бы то ни было желания мыслить вообще. Антон принял лошадиную дозу снотворного и зарылся лицом в подушку.
В эту ночь он спал почти спокойно. Кажется, даже без снов. Если сны и были, то к утру он их забыл. Встал немного посвежевший, хотя и смирившийся со своей трагедией, а потому вид у него был спокойно-обреченный.
Придя на работу, Пышкин молча сунул охраннику под нос справку. Тот несколько раз перечитывал непонятные для простого смертного медицинские термины, подозрительно косясь на Антона, но все же решил не пропускать странным образом постаревшего кассира к рабочему месту, а предпочел отправить его к директору.
Директор тоже поначалу не признал в этом мужчине двадцатишестилетнего кассира Антона Пышкина, однако на него справка все же подействовала. Он, как человек образованный, проникся ситуацией, сочувственно поцокал языком и распорядился допустить Антона к кассе.
День пролетел, как одна минута. Может быть, как раз потому, что Пышкин совершенно отключился от окружающей действительности. Руки машинально проносили покупки мимо сканера, принимали деньги и отсчитывали сдачу — все на полном автоматизме. Антон даже ни разу не взглянул выше кассы, на лица людей в очереди. Ему они стали безразличны, как, в общем-то, и весь окружающий мир. Просто надо было что-то делать, чтобы окончательно не сойти с ума.
Вечером, подходя к дому, Антон вдруг вспомнил о Зое. Ему стало совестно, что он так некрасиво поступил с этой замечательной девушкой, ведь она старалась ему помочь, не бросила в трудную минуту, хотя ей и самой было страшно от увиденного. Другая на ее месте плюнула бы да ушла. Зоя не такая.
Антону захотелось загладить свою вину, и он решил во что бы то ни стало завтра же позвонить ей и попросить прощения. А в качестве компенсации он купит ей какой-нибудь роскошный подарок, ведь на его карте еще осталось немало денег. Правда, магазины уже все закрыты, но можно будет завтра в обед сбегать в ювелирный, что неподалеку от их супермаркета. А сейчас надо снять денег в банкомате, и побольше, с запасом.
Антон подошел к темным дверям банка, возле которых поблескивал цветным экранчиком банкомат. Вставил карточку в призывно помигивающую щель. На экране высветилось предложение ввести пин-код.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
